РЕФЕРАТ

Отчет 235 с., 57 рис., 93 табл., 73 источн., 11 прил.

Занятость, формы и виды занятости населения, альтернативная занятость, факторы занятости, сельбские территьории, политика занятости, государственное регулирование занятости

Цель исследований: Разработка теоретических и методологических положений оценки альтернативной занятости на сельских территориях.

Предметом исследования являются старосты сельских поселений, выпускники высших учебных заведений Ульяновской области. Объектом исследования выступает альтернативная занятость и факторы её определяющие.

Определены тенденции занятости в целом, несельскохозяйственной и неформальной занятости по субъектам ПФО. Проведена оценка взаимосвязи социально-экономического развития территории и занятости населения по материалам Ульяновской области и субъектов ПФО. Определена эффективность региональной политики занятости в Ульяновской области и субъектах ПФО.

Дана оценка занятости сельского населения Ульяновской области и выявлены проблемы занятости населения муниципальных районов Ульяновской области.

Проведен сравнительный анализ теоретических и методологических разработок отечественных и зарубежных ученых по вопросам оценки альтернативной занятости сельского населения. Дана оценка направлений и мер государственного регулирования и поддержки альтернативной занятости.

Проведено анкетирование выпускников вузов Ульяновской области на предмет возможного трудоустройства и самозанятости в сельской местности. Проведен экспертный опрос сельских старост по проблемам занятости и доходности сельских территорий региона. Результаты анкетирования и экспертного опроса представлены в Агентство по развитию сельских территорий Ульяновской области.

Разработана методика оценки альтернативной занятости по данным официальной статистики: определен алгоритм и этапы оценки альтернативной занятости сельского населения, предложены интегральные показатели оценки альтернативной занятости на сельских территориях. Методика адаптирована для применения в целях сравнительного анализа развития альтернативной занятости в сельской местности региона.

ТЕРМИНЫ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ

В настоящем отчете о НИР применяют следующие термины с соответствующими определениями.

Занятость населения – деятельность граждан, связанная с удовлетворением личных и общественных потребностей, которые не противоречат законодательству Российской Федерации, и способную приносить трудовой заработок и трудовые доходы.

Стандартная (формальная) занятость – форма занятости, при которой работник полностью находится в правовом поле и все его взаимоотношения с работодателем регулируются соответствующими законами государства.

Альтернативная занятость – занятость сельского населения в трудоспособном возрасте несельскохозяйственной деятельностью.

Самозанятость – самостоятельный поиск трудового занятия и создание рабочего места за свой счет.

Временная (сезонная) занятость – в пределах оговоренного срока либо ограниченная объемом работы.

Частичная занятость – неполный рабочий день, неполная рабочая неделя.

Надомничество – работа на дому индивидуальная или с помощью членов семьи).

Вторичная занятость – выполнение другой оплачиваемой работы за пределами рабочего времени основной работы.

Дистанционная занятость – выполнение определенной трудовым договором функции вне места нахождения работодателя, его филиала, представительства, иного обособленного структурного подразделения (включая расположенные в другой местности), вне стационарного рабочего объекта).

Фриланс – занятость работника на себя, не привязанная к месту работы.

Заемный труд – лизинг персонала, аутстаффинг, аутсорсинг.

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследований. Государственная программа развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия на 2013 – 2020 годы, разработанная в соответствии со статьей 8 Федерального закона «О развитии сельского хозяйства» рассматривала развитие занятости (альтернативной занятости) как один из приоритетов федеральной политики наряду с повышением благосостояния, уровня жизни, устойчивого развития сельских территорий, сохранение территориальной целостности и обеспечение национальной безопасности Российской Федерации. Вместе с тем, её реализация в основном способствовала развитию сельскохозяйственного производства и переработки сельскохозяйственной продукции и не привела к радикальному изменению обстановки внутри российского села.

Продолжается миграция сельского населения в города и другие крупные экономические центры, где уровень жизни выше, а возможностей для самореализации больше. Доля сельского населения в общей численности населения страны составляет 26%. Иными словами, четверть российских граждан находится в заведомо худших жизненных условиях, чем все остальные^[1].

Государственная программа «Комплексное развитие сельских территорий» (2019г.) ставит задачи снижения уровня сельской бедности; содействия в повышении уровня занятости сельского населения, гарантирующей повышение доходов, включая альтернативные сельскому хозяйству виды деятельности (туризм, удалённая занятость и др.); создания комфортных и экологически-благоприятных условий проживания на сельских территориях; обеспечения транспортной доступности сельских населённых пунктов; доведения до современного уровня инженерной, социальной инфраструктуры сельских территорий; повышение доступности государственных услуг; вторичное освоение сельских территорий (т.е. заселение заброшенных населенных пунктов), в том числе, предполагающее создание привлекательных условий для переселения горожан, а также соотечественников из-за рубежа. Поэтому альтернативная занятость сельского населения является факторов развития сельских территорий.

Основная цель исследования – разработка теоретических и методологических положений оценки альтернативной занятости на сельских территориях.

Задачи исследования:

1. определить роль альтернативной занятости сельского населения в обеспечении повышения уровня благосостояния, направления ее развития;
2. обозначить специфику оценки альтернативной занятости на сельских территориях;
3. разработать методику оценки альтернативной занятости сельского населения.

Научная новизна. На основании полученных данных разработана методика оценки альтернативной занятости на сельских территориях, позволяющая проводить сравнительный анализ деятельности отдельных субъектов.

Теоретическая и практическая значимость. Разработка эффективной модели развития альтернативной занятости в сельской местности является действенным механизмом ее поддержки и характеризуется многоаспектностью направлений, механизмов и параметров, обеспечивающих повышение занятости, будет вносить свой вклад в успешную реализацию государственной программы, направленной на комплексное развитие сельских территорий.

Прикладная значимость исследования заключается в возможности использования результатов исследования для развития альтернативной занятости на сельских территориях.

Результаты исследования предназначены для использования представителями органов власти различных уровней при прогнозировании и определении приоритетных направлений развития сельских территорий, а также для системы повышения квалификации в области занятости населения.

Степень разработанности темы исследования. Экономическую категорию занятость рассматривают Костин, Зущина, Султанова, Алиев, Горелов, Ильина, Волгин, Буланов, Бреев. Нестандартной занятости населения посвещены работы Гимпельсон, Капелюшникова, Комаровой, Никифоровой, Соловченкова, Котлярова. Современные структурные преобразования занятости рассматривают Сарычева, Строева, Горелова, Ольховский,

Основные российские исследования, посвящённые изучению сельской занятости (Копач, Широкалова, Богдановский, Калугина, Дульзон, Десятко, Починова, Молчаненко), рассматривали структуру доходов сельского населения, направлений несельскохозяйственной занятости, например, доход от предпринимательства, сельского туризма, продажи дикоросов, сдачи имущества в аренду, продажи кустарных изделий. Изучению рынка труда, социальных отношений и трансформационных процессов в сельской экономике посвящены также работы Гимпельсона, Заславской, Капелюшникова, Нефёдовой, Овчинцевой, Пациорковского, Петрикова, Родионовой, Серовой.

В России альтернативная (несельскохозяйственная) занятость в селе развивается спонтанно, без поддержки государства. Факторам альтернативной занятости в сельской местности посвящены исследования Серовой, Звягинцева, Тихоновой, Карловой, Шик, Мокшиной, Войтюк.

Данное исследование является продолжением исследований по вопросам занятости в сельской занятости, но углубляет представление в вопросах, связанных со степенью распространения альтернативной занятости, факторах развития альтернативной занятости и связью с социально-демографическими характеристиками сельского населения.

Уровень значимости исследования для региона. На материалах Ульяновской области в разные годы проводились исследования вторичной занятости в личном подсобном хозяйстве (Егорова, Валовая), кадрового обеспечения аграрной экономики региона в условиях кризиса (Брыкина), оценки трудового потенциала (Смирнова, Александрова, Постнова), оценки производительности труда в аграрных формированиях (Смирнова), социальной ответственности агробизнеса (Александрова, Лапшина). Исследование альтернативной занятости сельского населения на материалах Ульяновской области проводится впервые.

В работе дана оценка развития альтернативной занятости населения сельских районов Ульяновской области, определены факторы её развития. Выявлены мотивы возможного трудоустройства и самозанятости в сельской местности выпускников региональных вузов. Все муниципальные образования Ульяновской области могут использовать результаты исследования в разработке своих программ комплексного развития.

Объекты, материалы и методы исследования. Предметом исследования являются старосты сельских поселений, выпускники высших учебных заведений Ульяновской области. Объектом исследования выступает альтернативная занятость и факторы её определяющие.

Подходы к оценке альтернативной занятости выстраивались с учетом ее определения: альтернативная занятость — как занятость сельского населения в трудоспособном возрасте несельскохозяйственными видами экономической деятельности, за исключением социальных услуг и государственного и муниципального управления.

Оценка альтернативной занятости производилась на официальных статистических данных Федеральной службы статистики и Территориального органа государственной статистики по Ульяновской области. Для анализа видов занятости использовались результаты выборочных обследований рабочей силы, социально-экономические показатели регионов России. Для оценки альтернативной занятости данные статистического ежегодника Ульяновской области, социально — экономические показатели муниципальных районов Ульяновской области, а также итоги сплошного наблюдения за деятельностью субъектов малого и среднего предпринимательства в 2015 году по регионам Российской Федерации в разрезе муниципальных образований.

Для оценки альтернативной занятости использование официальной статистики имеет серьезные ограничения.

1.Официальная статистика представляет в целом по области среднегодовую численность занятых в экономике по основному виду экономической деятельности (ОКВЭД 2), в том числе в отрасли сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство. Но в официальной статистике отсутствуют данные о занятости в отрасли в разрезе муниципальных районов и организационно – правовых форм. При расчете этих показателей можно использовать данные сводных годовых отчетов муниципальных районов области в разрезе сельскохозяйственных предприятий, крестьянско – фермерских хозяйств, потребительских кооперативов (формы отчетности о финансово-экономическом состоянии товаропроизводителей агропромышленного комплекса).

2. Официальная статистика не дает возможности распределение занятых в личном подсобном хозяйстве в разрезе муниципальных районов.

3. Мониторинг численности занятых по крупным и средним предприятиях Ульяновской области по видам экономической деятельности в разрезе муниципальных районов ведется без учета сельского и городского населения.

4. Численность занятых в малом бизнесе в разрезе муниципальных районов также ведется без учета сельского и городского населения.

Основным сбором данных для анализа являлись выборочные обследования и монографические описания. Также собирались данные официальной статистики и нормативные акты региональной и муниципальной политики в сфере занятости и развития территорий. В ходе работы использовались методы сравнительного анализа, статистические методы, группировки данных, корреляционно – регрессионный анализ, а также табличные и графические приемы визуализации данных, информационные технологии, позволившие изучить исследуемые проблемы.

Раздел 1. Теоретические и институциональные основы альтернативной занятости населения сельского населения

1.1 Сущность и значение категории «альтернативная» занятость населения»

Теоретический фундамент учения о занятости был заложен представи­телями классической школы в экономической науке. Так, основой учения шотландского экономиста Адама Смита (1723–1790) был тезис о свободной конкуренции как условии оптимального использования материальных, фи­нансовых, людских ресурсов^[2]. Он доказывал, что объем занятости населения в экономике страны определяется величиной средней ставки заработной платы одного работника. Если средняя ставка заработной платы возрастает, то уменьшается возможность обеспечения занятости.

Другой представитель классической школы – английский экономист Давид Рикардо (1772–1823) обосновал положение о зависимости размеров заработной платы от предложения труда^[3]. Зависимость проявляется в том, что увеличение заработной платы выше минимального уровня, необходимого для нормального воспроизводства населения.

Согласно теории Д. М. Кейнса, все приспособления экономики проис­ходят за счет динамики показателей выпуска и занятости. В силу абсолютной жесткости номинальной заработной платы возникает недостаточность сово­купного спроса на товары и услуги, вследствие чего при падении спроса со­кращаются объем производства и занятость, а номинальные ставки заработ­ной платы остаются неизмененными. Рост занятости, по Кейнсу, зависит от «психологического закона склонности людей к потреблению и сбережению: люди по мере роста их доходов склонны увеличивать потребление, но не в таком размере, в каком растут их доходы, а несколько меньше»^[4].

В соответствии с теорией монетаризма рациональный уровень занято­сти определяется с помощью ценового механизма, который формируется на основе свободы предпринимательства и рыночных отношений.

Теория рациональных ожиданий основывается на тезисе о рациональ­ном поведении людей. Обладая необходимой для оценки функционирования экономики страны информацией, они принимают такие решения, которые максимизируют их благосостояние. Вторая предпосылка заключается в том, что рынки являются высококонкурентными, а цены и ставки заработной платы – гибкими, как в сторону повышения, так и в сторону понижения. От­сюда делается вывод о том, что получение населением новой информации быстро находит отражение в объемах спроса и предложения, поэтому равно­весные цены и объемы производства своевременно приспосабливаются к но­вой ситуации, рыночным потрясениям или к изменениям в государственной поли-тике.

Все указанные теории занятости (табл. 1.1), рассматривают категорию занятости как экономическую. «Занятость, как экономическая категория ак­кумулирует в себе экономические, демографические и социальные характе­ристики. Экономическое содержание занятости выражается в возможности своим трудом обеспечить себе и своей семье достойное существование и способствовать росту эффективности общественного производства; социаль­ное – в формировании и развитии личности работника; демографическое от­ражает взаимодействие занятости с возрастно-половыми характеристиками работников, их численностью»^[5].

Как всеобщую экономическую категорию рассматривают занятость Л.А. Костин, Г.М. Зущина, Р.М. Султанова, И.М. Алиев, Н.А. Горелов, Л.О. Ильина, Н.А. Волгин и В.С. Буланов: занятость есть «совокупность отноше­ний на рынке труда по поводу участия населения в трудовой деятельности; она выражает меру его включенности в труд, степень удовлетворения обще­ственных потребностей в работниках и личных потребностей людей в опла­чиваемых рабочих местах и получении дохода».

Таблица 1.1

Содержательные характеристики занятости

в различных экономических школах

О.С. Белокрылова и О.А. Матвеева считают, что занятость необходимо рассматривать как социально-экономическую категорию: «Социальный ха­рактер занятости отражает потребность людей не только в доходах, но и са­мовыражении через общественно полезную деятельность, а также степень удовлетворения этой потребности при определенном уровне социально-эко­номического развития общества»^[6].

Близок в указанной точки зрения Б.Д. Бреев, который под занятостью понимает «сложное социально-экономическое явление, которое выступает важной составной частью общественного производства в части обеспечения населения не просто рабочими местами (с позиции производства и накопле­ния), но и обеспечения человека необходимыми средствами существования (т.е. с формированием и использованием фонда потребления)^[7].

С.С. Худякова предлагает рассматривать данную категорию в широком смысле как «любую социально значимую деятельность независимо от ее формы и преследуемых целей»^[8]. К данной формулировке можно отнести во­лонтерство, уход за детьми, службу в армии по призыву и прочее. В узком смысле она предлагает определить данную категорию, как осуществление профессиональной деятельности в понимании трудового законодательства, то есть как общественные отношения по реализации своих знаний, умений и навыков в профессиональной или творческой деятельности, в соответствии с действующими нормами законодательства и получающих трудовой доход.

С.А. Аронова считает, что «однозначную трактовку занятости дать не­возможно. Занятость может быть определена и как параметр состояния рынка труда, и как процесс деятельности людей, и как результат взаимодей­ствия субъектов рынка труда и дает собственное определение категории за­нятости. «Занятость – это ряд правил, которые выполняют функцию ограни­чений поведения различных экономических агентов на рынке труда (госу­дарства, работников, работодателей, общественных организаций, специали­зированных учреждений) и упорядочивают взаимодействие между ними по поводу параметров и характера использования ресурса труда в процессе про­изводства, а также соответствующие механизмы контроля за соблюдением этих правил, действующие в рамках конкретного общества на определенном этапе развития»^[9].

Рисунок 1.1 – Занятость населения как институциональное явление

Е.Л. Лаврова отмечает, что экономические исследования наиболее ча­сто раскрывают сущность таких видов занятости, как оптимальная, полная, эффективная, встречается анализ категорий продуктивной, социально-полез­ной и сверхзанятости, а также многих других видов, характеризующих в своей массе тот или иной параметр рынка труда^[10].

В рамках каждого вида занятости труд людей организуется с помощью разнообразных организационно-правовых форм. Все формы занятости условно можно разделить на стандартные (формальные) и нестандартные (неформальные).

Форму занятости, при которой работник полностью находится в право­вом поле и все его взаимоотношения с работодателем регулируются соответ­ствующими законами государства Международная организация труда (МОТ) относит к стандартной (формальной) занятости. Большинство авторов к при­знакам стандартной занятости относят работу у одного работодателя; нали­чие бессрочного документально оформленного трудового договора; стан­дартную рабочую нагрузка в течение дня, недели, месяца, года; наличие обо­рудованного рабочего места в помещении работодателя^[11].

Таблица 1.2

Основные виды занятости населения

Закон Российской Федерации от 19 апреля 1991г. № 1032-1 «О занято­сти населения в Российской Федерации» термин «занятость населения» трак­тует как «деятельность граждан, связанная с удовлетворением личных и об­щественных потребностей, которые не противоречат законодательству Рос­сийской Федерации, и способную приносить трудовой заработок и трудовые доходы»^[12].

В России все другие формы занятости рассматриваются как нестан­дартные. Авторы придерживаются позиции И.Д. Котлярова, определяющего нестандартные формы занятости как зонтичный термин, объединяющий раз­нородные по своей природе формы взаимодействия работника и работода­теля^[13]. Обязательным условием нестандартной занятости является её легаль­ность. К основным формам нестандартной занятости следует отнести:

— самозанятость (самостоятельный поиск трудового занятия и создание рабочего места за свой счет);

— временную (сезонную) работу (в пределах оговоренного срока либо ограниченную объемом работы);

— частичную (неполный рабочий день, неполная рабочая неделя);

— надомничество (работа на дому индивидуальная или с помощью чле­нов семьи);

— совместительство (выполнение другой оплачиваемой работы за пре­делами рабочего времени основной работы – вторичная занятость);

— дистанционную занятость (выполнение определенной трудовым дого­вором функции вне места нахождения работодателя, его филиала, представи­тельства, иного обособленного структурного подразделения (включая распо­ложенные в другой местности), вне стационарного рабочего объекта, прямо или косвенно находящихся под контролем работодателя, при условии ис­пользования для выполнения данной трудовой функции и для осуществления взаимодействия между работодателем и работником по вопросам, связанным с ее выполнением, информационно-телекоммуникационных сетей общего использования, в том числе сети «Интернет»^[14];

— фриланс (занятость работника на себя, не привязанная к месту ра­боты);

— заемный труд (лизинг персонала, аутстаффинг, аутсорсинг).

Стандартная и нестандартная формы занятости могут быть неформаль­ными (незарегистрированными)^[15].

А.Ю. Рожкова приравнивает нестандартные формы занятости к сети альтернативных форм занятости, рассматривая особенности правового регу­лирования норм трудового и гражданского права^[16].

Аналогичный подход к применению термина «альтернативная заня­тость» демонстрируют Д.Н. Десятко, В.Б. Рапгоф и А.Ю. Лушкин. «Форми­рование глобальной цифровой инфраструктуры создало возможности для по­явления нового типа взаимоотношений между работником и работодателем, что нашло выражение в более развитых формах альтернативной занятости, таких как контрагенты, внешние совместители и независимые работники, ра­ботники, нанятые на электронных платформах»^[17].

Нестандартные формы занятости населения широкое распространение получили в сельской местности в форме альтернативной занятости, кото­рую отдельные авторы трактуют как занятость сельского населения в трудо­способном возрасте несельскохозяйственными видами экономической дея­тельности за исключением социальных услуг и государственного и муници­пального управления, а также нишевыми видами сельскохозяйственной заня­тости»^[18].

Данное утверждение авторов по существу, по мнению И.В. Калининой и С.А. Соловченковой не точно: альтернативная занятость, «есть не что иное, как мелкая самозанятость, которая формировалась либо с целью поиска аль­тернативы сельскохозяйственной занятости, либо как дополнение к ней»^[19]. В данном случае произошло смешение двух разных понятий: видов и форм за­нятости. Виды занятости – это распределение активной части трудовых ре­сурсов по сферам и отраслям народного хозяйства. Формы занятости – это организационно-правовые способы и условия использования труда.

Рисунок 1.2 – Формы занятости, получившие развитие к началу XXI века^[20]

В данном исследовании альтернативная занятость рассматривается как занятость сельского населения в трудоспособном возрасте несельскохозяй­ственной деятельностью. Она может выступать как стандартная и нестан­дартная. Используем подход к описанию основных форм занятости С.В. Дульзон^[21] (табл. 1.3).

Таблица 1.3

Основные формы альтернативной (несельскохозяйственной) занятости сельского населения

Для повышения производительности аграрного производства при под­держании занятости и росте общих доходов в сельской местности важна по­стоянная и формальная альтернативная занятость^[22].

Организации несельскохозяйственной деятельности в сельской местно­сти связана с особенностями сельскохозяйственного труда, которые опреде­ляются многообразием видов хозяйствования и форм собственности, проти­воречивостью и неоднозначностью развития крестьянского труда и произ­водства, влиянием на результаты труда естественных биологических факто-ров^[23].

В сельском хозяйстве занятость имеет формы проявления, выражаю­щиеся в том, что соотношение рабочих мест и рабочей силы должно быть строго определенным в различное время года. Существенными моментами занятости в сельском хозяйстве являются:

• региональные особенности сельского расселения;
• сезонность производства и труда;
• наличие личного подсобного хозяйства;
• непосредственная связь условий труда и быта с результатами хозяй­ственной деятельности;
• миграция сельского населения в города и обратная миграция;
• высвобождение рабочей силы из сельского хозяйства в другие от­расли^[24].

Рост производительности, внедрение новых технологий, отказ от руч­ного труда, ликвидация многих сельскохозяйственных предприятий вслед­ствие кризисных явлений в экономике приводят к высвобождению рабочей силы в сельской местности, что в свою очередь приводит к росту безрабо­тицы, упадку российской деревни ^[25].

В связи с этим, альтернативные виды занятости сельских жителей при­обретают все большее значение и как фактор выживания и как фактор роста доходов. В свое время, многие авторы как фактор роста дохода и как фактор выживания рассматривали неформальную занятость, включая вторичную за­нятость сельских жителей в личном подсобном хозяйстве (ЛПХ)^[26].

Среди факторов, способствующих росту занятости в личном подсоб­ном хозяйстве назывались: неудовлетворенность заработной платой на пер­вой работе, размер семейного дохода, семейное положение, количество чле­нов семьи^[27].

Потребность в развитии альтернативной занятости формируется фак­торами позитивного характера, в литературе их определяют как факторы «спроса» и факторами негативного характера, соответственно, факторы «нужды»^[28].

По мнению Д.В. Звягинцева, факторы спроса описывает ситуацию, ко­гда для занятых в сельском хозяйстве появляется выгодная возможность за­нятости в несельскохозяйственном секторе. Фактор нужды описывает ситуа­цию, когда недостаточные доходы в сельском хозяйстве заставляют искать другой дополнительный низко оплачиваемый источник в несельскохозяй­ственном секторе^[29].

Рисунок 1.3 – Факторы формирования альтернативной занятости^[30]

К альтернативным видам занятости относятся:

заготовка древесины и деревообработка, производство строительных материалов и строительство;

промысла и ремёсла;

бытовое и социально-культурное обслуживание населения;

заготовка и переработка дикорастущих плодов и ягод, лекарственных растений и другого природного сырья;

сельский туризм;

торговля;

дополнительное образование детей и взрослых;

транспортное сообщение;

социальные услуги для людей с ограниченными возможностями здоро­вья;

вывоз твердых бытовых отходов;

водоснабжение^[31].

Такое многообразие подходов к выделению видов и форм занятости говорит о сложности в исследованиях занятости как экономического явления и требует, однозначно, определения направлений её регулирования.

1.2 Политика развития сельских территорий и альтернативная занятость населения

В 90-х годах 20 века доминирующие позиции в экономической поли­тике развитых стран заняла концепция устойчивого развития сельских тер­риторий, предусматривающая достижение равных возможностей для всех субъектов рынка, одинаковых условий жизни населения в городе и селе, уменьшение зависимости периферийных регионов от центра, улучшение возможностей для региональных предпринимателей.

В период 2007-2013 гг. Европейская политика развития сельских райо­нов (ERDP) продолжена и была сосредоточена на повышении качества жизни и диверсификации сельской экономики. Это включало такие меры, как ди­версификация несельскохозяйственной деятельности, поддержка создания и развития бизнеса, поощрение туристической деятельности и предоставление основных услуг сельскому населению.

Европейскую политику, направленную на развитие сельскохозяйствен­ной и альтернативной занятости сельского населения, наглядно можно рас-смотреть на примере Польши. Вступление Польши в Европейский Союз от­крыло новые возможности не только для сельского хозяйства, но также для роста предпринимательства в сельской местности ^[32].

Первые проекты развития, ориентированные на сельские районы в Польше, были начаты еще в 2002 году в рамках программы помощи перед вступлением SAPARD. Схема привела к реализации 4071 проект по продви­жению альтернативных источников дохода на общую сумму 342,3 млн. зло­тых. Наибольшее количество проектов было инициировано с целью создания новых рабочих мест в сельских регионах (2154), в основном в сфере мелко­товарного производства, транспортных и туристических услуг, что дало начало 1646 постоянным рабочим местам. Несколько меньше проектов было запущено с цель создания дополнительных источников дохода для фермеров (1490) в сфере туризма, включая агротуризм, сельскохозяйственные и транс­портные услуги.

В 2004–2006 гг. многофункциональному развитию села способство­вали: действие Отраслевой операционной программы: «Диверсификация сельскохозяйственных, а также деятельность, связанная с фермерством, для создания дополнительных источников дохода».

Программа предлагала финансовую помощь проектам в сфере услуг для сельского населения (40,1%), услуги в сельском и лесном хозяйстве (24,2%) и агротуризм (20,7%).

В период действия Программы развития села на 2007-2013 гг. мно­гофункциональное развитие сельских территорий получает поддержку в рам­ках следующих мероприятий: «Диверсификация сельского хозяйства в под­держку несельскохозяйственной деятельности» и «Создание и развитие мик­ропредприятий».

Эти действия поддерживают следующие категории проектов: услуги для сельского хозяйства и промышленности; услуги для сельских жителей, оптовая и розничная продажа, декоративно-прикладное искусство, строи­тельство и монтаж услуги, транспортные услуги, коммунальные услуги, пе­реработка сельскохозяйственной и лесной продукции, хранение и складиро­вание, заводы по переработке биомассы, бухгалтерские услуги, консалтинго­вые услуги, ИТ-услуги.

Тема альтернативной занятости сельского населения в последние 20 лет имеет устойчивый интерес исследователей практически всех стран, не за­висимо от уровня экономического развития. Остановимся не некоторых из них.

Определение факторов, препятствующих приобретению ЕС средств, и оценка потребностей потенциальных бенефициаров стало целью опроса фер­меров в 2011г. в районе Вармии Мазур. Опрошенные респонденты ранее имели опыт работы с проектами, финансируемые ЕС. В исследовании при­няли участие 92 фермера, которые были клиентами консультации Agroplus (центр Ассоциации консультантов по развитию села в Ольштыне).

Опрошенные фермеры ранее полагались на финансовую помощь, предоставленную в рамках Сельской программы развития, и большинство из них разработали стратегии ведения своей фермы. В общей сложности 39,5% респондентов, потенциальных бенефициаров Программы развития сельских районов 2007-2013 гг. Польши, на момент исследования участвовали в реали­зации инвестиционного проекта. Они инициировали такие мероприятия без финансовой помощи ЕС, опасаясь, что не смогут получить такую помощь. Фермеры также неохотно брали банковские ссуды из-за опасений экономи­ческой нестабильности. 29% опрошенных взяли банковские кредиты, тогда как только 8,3% фермеров сдали в аренду свои средства производства.

Несмотря на растущую обеспокоенность экономической нестабильно­стью и финансовыми рисками, опрошенные фермеры были готовы присту­пить к новым инвестициям при условии, чтобы у них был доступ к финансо­вой помощи. В своих попытках подать заявку на гранты ЕС респонденты были наиболее ограничены из-за чрезмерной бюрократии, которая заставила многих бенефициаров искать поддержки профессиональных консультантов. Неопределенность правовых норм также представляет собой серьезную про­блему, поскольку нечеткие положения часто интерпретируются в ущерб за­явителю.

Несомненно, что реализация Программы развития села на 2007-2013 гг. внесла значительный вклад в развитие сельского хозяйства и сельских райо­нов путем содействия реструктуризации и модернизации ферм и стимулиро­вание роста сельского предпринимательства.

Программа развития села на 2007-2013 гг. создала возможность для новых рабочих мест в Польше. Первая группа мер касается диверсификации экономической деятельности. В Польше такие меры дали большие шансы сельскому населению, во многом благодаря большой кадровой базе и высо­кому уровню безработицы. К наиболее важным задачам программы можно отнести увеличение добавленной стоимости продуктов, путем стимулирова­ния рынка местной и региональной продукции, развития туризма, торговли, консультационных и других услуг. В этом контексте приоритетом стало обеспечение занятости и дохода за счет развития несельскохозяйственной деятельности^[33].

К этой группе мер относится поддержка развития малых городов, напрямую связанных с процессами реструктуризации в сельской местности, в том числе в сфере здравоохранения, образования, развитие малых предприя­тий в несельскохозяйственных отраслях, туризма.

Во вторую группу входят инструменты, направленные на повышение качества жизни. Они касаются обновления сельских районов и улучшения культурного и природного наследия. Примеры поддержки Программы раз­вития села на 2007-2013 гг. Помощь предоставляется организациям, начина­ющим или развивающим:

1) услуги для аграрных или лесных хозяйств;

2) услуги населению;

3) оптом и в розницу;

4) ремесло и ремесла;

5) строительно-монтажные работы и услуги;

6) услуги для туристов, связанные со спортом и отдыхом;

7) транспортные услуги;

8) коммунальные услуги;

9) переработку сельскохозяйственной продукции и пищевых продуктов леса;

10) складирование и хранение продукции;

11) производство энергетических продуктов из биомассы;

12) бухгалтерские, консультационные или ИТ-услуги.

Помощь имеет форму возмещения части приемлемых затрат по про­екту. Максимальная сумма помощи, предоставленной одному бенефициару в агрохолдинге в течение периода реализации Программы не может превышать 100 тысяч злотых (25616,1 евро). Эквивалент в евро носит ориентировочный характер.

Помощь создания и развития микропредприятий имеет форму возме­щения части приемлемых затрат. Размер предоставленной помощи выполне­ние операции не может превышать:

1) 100000 злотых (25616,1 евро) – если бизнес-план предусматривает создание от 1 до 2 рабочих места (выражается среднегодовой занятостью с полной занятостью), что обосновано материальными объемами операции;

2) 200000 злотых (51232,1 евро) – если бизнес-план предусматривает создание более от 2 до 5 рабочих мест (выраженных среднегодовой занято­стью с полной занятостью), что оправдано зависит от материального мас­штаба операции;

3) 300000 злотых (76848,2 евро) – если бизнес-план предусматривает создание не менее 5 рабочих мест (выражается в среднегодовой полной заня­тости), что обосновано материальным объемом операции.

Максимальная сумма помощи, предоставляемой одному получателю, не может превышать 300000 злотых (76848,2 евро) в период реализации Про­граммы. В случае сельскохозяйственной продукции и переработки пищевых лесных продуктов, максимальная сумма помощи, предоставляемой одному получателю, не может превышать 100000 злотых (евро 25616,1) в период ре­ализации Программы.

Членство Польши в Европейском союзе также открыло новые возмож­ности для агротуристов в рамках Программы развития села на 2007-2013гг. Мероприятие 3.1 Развитие девелопмент и диверсификация экономической деятельности, обеспечивающая альтернативный доход. Фермы имеют право на субсидию до 100000 злотых, включая 50% затрат. Эти средства могли ис­пользоваться для строительства, расширения и реконструкции туристических объектов в сельской местности^[34].

В 2003 г. Польский парламент принял Закон о формировании сельско­хозяйственной системы образования. В законе подчеркивается важность квалификации фермеров в процессе приобретения, использования сельскохо­зяйственных угодий, при подачи заявлений на получение пособий ЕС.

П. Боравски и А. Павлевич в 2011г. провели исследование 169 ферм Польши с альтернативными источниками дохода (страусиные фермы, олене­водческие хозяйства, козьи фермы и фермы с различными видами деятельно­сти, приносящими доход, где каждая деятельность приносит менее 30% про­даж). Фермеры, которые увеличивают свой доход за счет альтернативных ви­дов деятельности, могут извлечь выгоду из навыков по планированию и управлению. Поиск альтернативных возможностей получения дохода требует эффективного сотрудничества, обмена информацией с аналогичными пред-приятиями, общих схем продвижения на региональный уровень и доступ к льготным кредитам^[35].

Исследование взаимосвязи между диверсификацией производства и развитием фермерских хозяйств (2010г., 65 ферм г. Ольштынский район Польши). Основными мотивами, побуждающими фермеров начать альтерна­тивный бизнес, являются желание получать дополнительный доход (27,4%), желание членов семьи (16,6%), потеря работы (13,7%). Частный бизнес дает владельцу гарантию долгосрочного бизнеса, трудоустройство без риска по­тери работы. 20% опрошенных ферм имело 60% своего дохода от альтерна­тивной деятельности, 24,6% ферм, соответственно – 50%, 30,7% ферм – 10% дохода от несельскохозяйственной деятельности.

Таблица 1.4

Мероприятия, предпринятые для увеличения доходов

фермерских хозяйств

Несельскохозяйственная деятельность (20,0%) рассматривалась как наиболее эффективный способ улучшения сельского хозяйства^[36].

Основная цель исследования – выяснить условия работы сельского ту­ризма, важный элемент устойчивого развития территорий Natura 2000, рас-положенных в Подлянском воеводстве Польши. Часто упоминаемой причи­ной создания агротуристических ферм было желание увеличить доход (50% респондентов) и отсутствие работы (21%). Интересно, что среди таких боль­шое количество респондентов, указавших в качестве причины безработицу, только один человек продемонстрировал готовность создать возможность работы для другого человека.

Остальные позиции в иерархии значимости занимали особенности ландшафта и использование жилой площади – 13% и 15% респондентов со­ответственно. Прибыль от сельского хозяйства незначительна по сравнению с доходами, получаемыми от агротуризма. Только четыре респондента за­явили, что их основным источником дохода был скот, молоко, консервы, ре­месла, услуги сельского хозяйства и продажа зерновых. Товары, произведен­ные на фермах, продаются в основном туристам (54,7% от всех ответов) и клиентам – физическим лицам (34%). Очень немногие из исследуемых субъ­ектов продают свою продукцию на рынок (8%) или производят их строго для собственного потребления (3%). В целом ясно, что сельскохозяйственные производство в основном зависит от туристического бизнеса^[37].

П. Ланжу и Г. Федер (2001г.) в результате исследования несельскохо­зяйственной деятельности и развития сельских районов развивающихся гос­ударств Азии вывели некоторые закономерности. Стратегия продвижения несельскохозяйственной экономики не может принимать форму универсаль­ного набора рекомендаций. Несельскохозяйственные виды деятельности весьма неоднородны, и ограничения на расширение несельскохозяйственного сектора будет отличаться от страны к стране и по регионам внутри страны.

Одним из важных следствий этой неоднородности является то, что важно очертить границы различные обязанности органов власти разных уровней в отношении продвижения не фермерского хозяйства. Другой за­ключается в том, что границы, определяющие компетенции и обязанности разные ветви власти (например, разные министерства, ответственные за сель­ское хозяйство, инфраструктуры, образования и т. д.), возможно, потребуется пересмотреть, чтобы лучше удовлетворять потребности «сектора», который традиционно выходит за рамки их компетенции.

Продвижение несельскохозяйственного сектора в целом ориентировано на бедных, продвижение некоторых видов несельскохозяйственной деятель­ности напрямую влияет на бедность. Низкопроизводительная деятельность преобладает в отдаленных районах, где наблюдается тенденция к бедности, где инфраструктурные услуги скудны и где агропотенциал также низок. Вы­сокопроизводительные виды деятельности обычно сосредоточиваются в бо­лее обеспеченных регионах. Но какая-то комбинация двух типов деятельно­сти наблюдаются почти везде.

Низкопродуктивная несельскохозяйственная деятельность действует как своего рода частичная подстраховка в сельской местности. Высокая – с другой стороны, продуктивная деятельность, часто не предназначенная для бедных, как правило, требует дополнительных активов, таких как образова­ние, доступ к кредитам, богатство, сети контактов и т.д. Однако воздействие на бедных остается возможным, поскольку данные свидетельствуют о том, что расширение производительной деятельности сужает сельские рынки тру-да в целом, что приводит к повышению заработной платы и ставки участия для всех.

Поощрение несельскохозяйственной деятельности, вероятно, повлияет на распределение доходов в сельской местности, но направление изменений неоднозначно. Рост высокопроизводительных видов деятельности обычно приводит к увеличению неравенства в сельской местности, в то время как низкопродуктивная деятельность вне фермерских хозяйств в сельской мест­ности может фактически сократить неравенство в сельской местности.

Диверсификация доходов в сельской местности также снижает подвер­женность сельских домохозяйств неопределенности и может помочь сель­ским домохозяйствам сгладить потребление. В конце концов, снижение сте­пени колебания доходов в сельской местности, вызванные этой диверсифи­кацией, влияют на функционирование таких учреждений, как сельские фи­нансовые учреждения.

Политика продвижения несельскохозяйственной деятельности должна быть основана на доказательствах того, что рынки, так или иначе не приносят социально желаемых результатов.

Ключевым элементом стратегии нефермерского развития является ин­фраструктура. Опыт указывает на важность экономической инфраструктуры в поддержке расширения несельскохозяйственной экономики (как и сель­ского хозяйства), но данные также свидетельствуют о том, что сельские до­мохозяйства гораздо хуже обслуживаются, чем городские домохозяйства в развивающихся странах. Более высокая стоимость инфраструктуры в сель­ской местности на душу населения в сочетании с более низкой платежеспо­собностью сельских домохозяйств означает, что инициативы по привлече­нию частного сектора по обеспечению инфраструктуры труднее применить в сельской местности, чем в городской области.

Социальная инфраструктура, особенно образование, также имеет ре­шающее значение. Усилия по повышение уровня образования в сельской местности будут по-прежнему иметь важное значение для трудоустройства по высокопроизводительным профессиям. Поскольку бедные обычно наиме­нее образованы, такая политика будет прогрессивной.

Сельские общественные работы предлагают средства прямого вовлече­ния крайне бедных в несельскохозяйственную работу, в то же время, укрепляют инфраструктуру. Необходимо усилить инвестиционное обеспечение обще­ственных работ.

Ключевым инструментом стимулирования деятельности частного сек­тора в несельскохозяйственной экономике является улучшение оказание фи­нансовых услуг в сельской местности. За последние годы накоплен значи­тельный опыт кредитования микропредприятий, смоделированным на при-мере Grameen Банк в Бангладеш, воплощающий такие особенности, как местное размещение, групповое кредитование, выдача выдачи ссуд в шах-матном порядке и взимания рыночных процентных ставок.

Следует проявлять осторожность при разработке мероприятий, направ­ленных конкретно на несельскохозяйственную экономику. Промышленные комплексы, направленные на предоставление полного пакета услуг предпри­ятиям, как правило, отдают предпочтение средним и крупным сельским предприятиям и, таким образом, обходят стороной бедных. Такие усадьбы редко функционируют как «полюса роста» в отсталых регионах в первую очередь из-за их склонности к расположению в относительно более развитых регионах, но даже в отсталых районах они имеют ограниченные связи с местной экономикой. Опыт Индии с резервированием производства также предостерегает от особого подхода к продвижению несельскохозяйственной экономики. Исследования показывают, что политика серьезно подорвала долгосрочные перспективы роста текстильной и сахарной промышленности Индии в угоду временного роста занятости в краткосрочной перспективе.

Наконец, стратегия нефермерского развития должна учитывать связи между нефермерскими видами деятельности и сельским хозяйством.

Опыт показывает, что мультипликативные связи между сельским хо­зяйством и несельскохозяйственной деятельностью обычно сильнее и более многочисленны, когда сельские районы обслуживаются адекватно инфра-структурой, хорошо функционирующей финансовой системой и нормативно-правовой средой, которые способствуют, а не сдерживают связи. На сего­дняшний день данные свидетельствуют о том, что политика, продвигающая как сельскохозяйственную, так и не сельскохозяйственную деятельность, та­кая как инвестиции в экономическую и социальную инфраструктуру (напри-мер, образование), как правило, более эффективны в стимулировании несель­скохозяйственной деятельности, чем ориентированы исключительно на не-сельскохозяйственную экономику. Даже если импульс исходит от несельско­хозяйственной стороны, например, когда туристическая деятельность расши­ряется в отсталых в сельскохозяйственном отношении районах, вмешатель­ство с целью укрепления связей между местным фермерским сектором и не-сельскохозяйственной деятельностью, вероятно, обеспечит наиболее широкое распределение выгод^[38].

Масштабное исследование несельскохозяйственной занятости в 2013г. было проведено в Китае (18948 домохозяйств в 15 провинциях, 126 городах и 234 округах). В ходе исследования рассмотрены несельскохозяйственный до-ход фермеров, численность занятых несельскохозяйственными видами дея­тельности, несельскохозяйственными операционные активы, площадь земли, образование фермеров. Низкий уровень доходов от сельскохозяйственной деятельности учеными Китая назван основной причиной роста несельскохо­зяйственной занятости в сельской местности, передачи сельскохозяйствен­ных земель в аренду. Профессиональная подготовка сельской рабочей силы также является фактором стабильного роста несельскохозяйственной занято­сти и одновременно способствует обороту сельских земель, особенно в Цен-тральном и Западном Китае^[39].

С. Костер, А.Э. Брауэр и Э.С. Ван Леувен выявили неоднозначность в утверждения положительного влияния диверсификации занятости на разви­тие сельских территорий Нидерландов (2013г.). Анализ 76 сельских, 58 го­родских и 274 промежуточных муниципальных образований показал, что между муниципалитетами и прилегающими к ним территориями существуют значительные взаимосвязи. Все муниципалитеты получают прибыль от эко­номически разнообразных соседей, причем города наиболее сильно выигры­вают от диверсифицированных ресурсов соседних сельских муниципалите­тов. Вместе с тем, сельские и промежуточные муниципалитеты сталкиваются с негативными конкурентными эффектами соседних специализированных муниципалитетов. Сильно развитые специализированные кластеры деятель­ности действуют как магнит для экономических ресурсов, тормозя развитие занятости в сельских районах. Диверсификации деятельности в сельской местности противостоит общий позитивный эффект доступа к урбанизиро­ванным районам, который может осуществляться за счет неконкурентоспо­собных ресурсов как для производства, так и для потребления.

Таким образом, результаты исследования позволили авторам утверждать, что стратегия диверсификации представляется эффективной только в том случае, если она реализуется в масштабе функционального региона, то есть через комбинации сельских муниципалитетов в сочетании с городским центром. Положительные эффекты разнообразия регистрируются только на более высоких пространственных уровнях. Особое влияние оказывает ситуация с занятостью в сельских муниципальных образованиях по характеристикам и динамике окружающего региона. Это имеет два следствия. Во-первых, муниципальный уровень слишком мал для эффективного управления экономическим развитием в сельской местности. Однако муниципалитеты по-прежнему в значительной степени отвечают за свои собственные стратегии экономического развития. Сотрудничество между группами муниципалитетов представляется необходимым для успешной координации политики экономического развития. Во-вторых, влияние окружающих муниципалитетов предполагает созда­ние хорошей связи с другими центрами, включая общественный транспорт, дорожное сообщение и предоставление широкополосной связи, что является важнейшим элементом любой жизнеспособной стратегии развития сельских районов^[40].

Общенациональное перекрестное исследование 29 материковых про­винций и муниципалитетов Китая по данным 2014 г. позволило определить влияние развития сельской территории на занятость жителей и возвращаю­щихся мигрантов. Заброшенность земель отражает спад в развитии аграрной экономики в сельской местности, способствует развитию несельскохозяй­ственной деятельности, а именно мелкой промышленности. Тенденции воз-врата мигрантов, не занимающихся сельским хозяйством в этих областях, связаны с низкой добавочной стоимостью сельского хозяйства. Следова­тельно, во-первых, экономическое развитие сельских районов должно быть более диверсифицированным. Развитие вторичной и третичной промышлен­ности в сельских районах Китая может обеспечить больше возможностей для трудоустройства сельских жителей и возвращающихся мигрантов.

Во-вторых, с корректировкой экономической структуры Китая все больше сельских мигрантов возвращается в сельскую местность, обеспечивая благоприятные условия для развития сельских районов. Местные органы власти Китая должны в полной мере использовать навыки и капитал, привне­сенные этими возвращающимися мигрантами, необходимо создать для сель­ской элиты площадку для проявления своих амбиций.

В-третьих, необходимо создать точки роста в развитии сельских терри­торий с отсталым экономическим развитием^[41].

Исследование доходов сельского населения, проведенное на основе анализа данных статистического бюро Пакистана, позволило выделить и оценить значимость следующих факторов диверсификации: физического ка­питала (включая сельскохозяйственные земли, коммерческие земли и живот­новодческие помещения), человеческого капитала (образование и участие женщин), социального капитала (связь) и институционального капитала (включая доступ к дорогам, транспорту и кредитам).

Проведенный анализ свидетельствует о нарастающей тенденции дивер­сификации доходов сельского сектора. Социально-экономический статус до­мохозяйства имеет воздействие на диверсификацию его доходов. Отсутствие физического капитала приводит членов домохозяйства к несельскохозяй­ственной работе, а более высокий доход из одного источника также приводит к выбору диверсификации для повышения уровня жизни. Сельскохозяй­ственные ресурсы, включая землевладение и животноводческие активы, спо­собствуют специализации фермерских хозяйств. Человеческий капитал сти­мулирует диверсификацию занятости, которая обеспечивает устойчивый до­ход домашних хозяйств.

Таблица 1.5

Оценка диверсификации доходов сельских жителей Пакистана

Создание благоприятных условий для большинства уязвимых слоев сельского населения, испытывающих недостаток в физическом, социальном и человеческом капитале имеет решающее значение для роста несельскохо­зяйственной занятости. Улучшение несельскохозяйственного сектора путем размещения ресурсов может привести к диверсификации, что обеспечит рост качества жизни в сельских районах Пакистана^[42].

Экономический прогресс повышает доходы и уровень жизни людей. Прогресс в сельском хозяйстве и транспорте драматичен и коренным образом изменяет сельскую местность и деревни в ней. Механизация сельского хо­зяйства способствует росту производительности труда. Число фермерских хозяйств неуклонно сокращается, поскольку труд замещается капиталом. В 1930 г. 21,5% рабочей силы США было занято в сельском хозяйстве. В 2000г. 1,9% рабочей силы было занято в сельском хозяйстве. В настоящее время менее 1% населения непосредственно вовлечено в коммерческую деятель­ность сельского хозяйства. При этом США крупный экспортер кукурузы, пшеницы, сои, хлопка, мясо птицы, свинины, фруктов. Там, где развито сельское хозяйство, растет протяженность и качество дорог. Сельские жи­тели могут легче и дешевле путешествовать. Боле широкий ассортимент то­варов в крупных магазинах с большим многообразием изменили потреби­тельские привычки. Интернет-торговля сделала тоже самое. Последствия изменений в сельской местности практически во всех странах одинаковые: сокращение занятых в отраслях сельского хозяйства и переработке сельско­хозяйственной продукции и рост других источников дохода жителей в сель­ской местности^[43].

В 1975 г. в США был введен федеральный налоговый кредит на зарабо­танный доход (EITC) для компенсации налога на социальное обеспечение малообеспеченных семей с детьми. EITC можно было использовать в каче­стве вознаграждения, погашения налоговой задолженности налогоплатель­щиков, а если платеж превышает долг, возврат будет отдан за «переплату». Отдельные семьи имели право на EITC даже если они не должны платить налоги, в результате весь кредит возвращался. Введение EITC также давало повышенный стимул налогоплательщикам к работе. К 2007 г. государством было потрачено 48 млрд. долларов на 24 млн. имеющих на это право работа­ющих семей. Благодаря успеху федерального EITC, 23 штата и округ Ко­лумбия также ввели в действие государственные программы EITC. В 1999-2000г. в США были опрошены 314 матерей, в 2000-2001г. 147 матерей про­живающих в сельской местности. Исследование выявило основные модели потребления налогового кредита: оплата счетов и ссуд (44%опрошенных), приобретение (ремонт) транспортных средств (24%), создание сбережения и увеличение капитала (18%), покупка потребительских товаров разового пользования (20%), покупка потребительских товаров длительного пользо­вания (11%), получение непредвиденного дохода (11%), вложение в челове­ческий капитал (3%). Таким образом, EITC для сельских жителей стал мощ­ным импульсом роста благосостояния семей не только за счет поощрения за­нятости, но и за счет увеличения потребления^[44].

Люди, проживающие в сельской местности, проводят больше времени в самозанятости, чем люди, которые живут в городской местности (анализ данных The Understanding Society за 2009-2019г.). Исследование выявило значительные различия во времени, которое мужчины и женщины выделяют на самозанятость между сельскими и городскими районами в зависимости от их карьерной возрастной группы. В то время как мужчины и женщины, как правило, выделяют больше времени на самозанятость в своем старшем карь­ерном возрасте, когда они живут в городских районах, время, которое они выделяют на самозанятость между сельскими и городскими районами в ран­нем и среднем карьерном возрасте, заметно различается. Существенные раз­личия существуют не только между жителями сельских и городских районов, но и между жителями этих районов и мигрантами в эти районы. Женщины старшего карьерного возраста, мигрирующие в сельскую местность, больше времени выделяют на самозанятость. Напротив, мужчины, которые переез­жают из сельской местности в город, на ранних этапах карьеры, уделяют зна­чительно больше времени самостоятельной занятости. Однако ограниченное подключение к Интернету и ограниченная скорость по-прежнему являются фактором, препятствующим предпринимательству в сельской местности. Улучшение коммуникационной и транспортной инфраструктуры может уменьшить расстояние между в сельской и городской местностью, что позво­ляет предпринимателям вести свой бизнес из сельской местности без необхо­димости жить в большом городе. Самостоятельная занятость может быть вызвана разными причинами для молодых или пожилых мужчин и женщин, которые живут в сельской местности, но, тем не менее, самостоятельная за­нятость дает возможность создавать рабочие места для самозанятых и других лиц в районе их проживания^[45].

Исследование уровня жизни 36756 домохозяйств сельской местности Вьетнама в 2010 г. показало, что несельскохозяйственная занятость оказы­вает положительный и статистически значимый эффект на сокращение про­довольственной бедности домохозяйств. В частности, участие в несельскохо­зяйственной занятости снижает вероятность попадания в продовольственную бедность в будущем примерно на 19%.

31% непродовольственных бедных домохозяйств в сельской местности страдали от продовольственной бедно­сти, что указывает на их высокую вероятность попадания в продовольствен­ную бедность в будущем. Исследование также выявило определяющие факторы роста несельскохозяйственной занятости: доступность для бедных об­разования; инвестирование в ремонт и строительство асфальтированных дорог в селах, открытие и расширение внутри- и межселенных рынков, более широкое распространение рыночной информации посредством Интернет, телевидения и радио, реализация кредитных программ поддержки потенциальных предпринимателей в открытии новых предприятий. Финансовая поддержка малых и средних предприятий особенно важна в несельскохозяйственной экономике сельских районов, поскольку эти фирмы будут двигателями создания большинства несельскохозяйственных рабочих мест в сельской местности^[46].

Анализ уровней занятости и валовой добавленной стоимости (ВДС) в отраслях экономики Европейского Союза в 2000 г. и 2018 г., а также взаимосвязи между занятостью и ВДС, оценка ВДС на 1 чел. занятых в ис-следованных секторах и его изменения за анализируемые года, и шкалы оценки избыточной занятости в сельском хозяйстве при условии, что ВДС в расчете на 1 человека, занятого в этом секторе должна быть равным сред­нему уровню, достигнутому в промышленности и сфере услуг.

Предложен новый показатель «цели» сокращения занятости в сельском хозяйстве, связанный с измерением расстояния между сельским хозяйством и другими секторами с точки зрения ВДС, генерируемого на 1 занятого. Исследование было основано на данных ЕВРОСТАТА за 2000 и 2018 гг. Процесс изменения отраслевой структуры занятости, вероятно, будет определяться темпами роста спроса на услуги, структурной перестройкой, связанной с приведением характеристик сельского населения в соответствие со спросом на рабочую силу в сфере услуг и темпами структурных преобразований в сельской местности. Рационализация уровня занятости в сельском хозяйстве способствует повышению его экономической и социальной устойчивости.

Инструменты, основанные на финансовых трансфертах из несельскохозяйственных секторов в сельское хозяйство, играют второстепенную роль, поскольку они являются бременем для более эффективных секторов и в долгосрочной перспективе могут препятствовать сокращению занятости в сельском хозяйстве. Однако, из-за неизбежных различий в производительности труда, наблюдаемых между сельским хозяйством и несельскохозяйственными секторами, при технологически, экономически, экологически и социально оправданном уровне занятости в сельском хозяйстве происходит перенос излишков, образующихся во вторичном и третичном секторах. Необходимо, по крайней мере, уменьшить, если не устранить, экономические последствия этих различий.

Зарубежный опыт говорит, что нет одинаковых рецептов решения проблем занятости сельского населения. Она зависит от особенностей соци­ально-экономического, политического устройства, культурных традиций, модифицируются с изменением ситуации в экономике и на рынке труда. Вместе с тем, следует отметить, что практически все страны используют ак­тивную политику занятости, то есть воздействуют на уровень занятости путем стимулирования предпринимательской инициативы, создания необходимых условий для роста несельскохозяйственной занятости.

1.3 Институциональный аспект содействия занятости сельского населения в России

Основой государственной политики занятости в России является совокупность общественно-политических отношений и свод законов Конститу­ции Российской Федерации. В ней статьями закреплены пути развития внут­ренней политики государства, определяемые Президентом Российской Феде­рации. В соответствии с Законом «О занятости населения в Российской Фе­дерации»^[47] занятыми считаются граждане:

работающие по трудовому договору, в том числе выполняющие работу за вознаграждение на условиях полного либо неполного рабочего времени, а также имеющие иную оплачиваемую работу (службу), включая сезонные, временные работы, за исключением общественных работ (кроме граждан, участвующих в общественных работах) и осуществления полномочий членов избирательных комиссий, комиссий референдума с правом решающего го­лоса не на постоянной (штатной) основе;

зарегистрированные в установленном порядке в качестве индивидуальных предпринимателей, а также нотариусы, занимающиеся частной практикой, адвокаты, учредившие адвокатские кабинеты, и иные лица, чья профессиональная деятельность в соответствии с федеральными законами подлежит государственной регистрации и (или) лицензированию;

занятые в подсобных промыслах и реализующие продукцию по договорам;

выполняющие работы по договорам гражданско-правового характера, предметами которых являются выполнение работ и оказание услуг, автор­ским договорам, а также являющиеся членами производственных кооперати­вов (артелей);

избранные, назначенные или утвержденные на оплачиваемую должность;

проходящие военную службу, альтернативную гражданскую службу, а также службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, органах принудительного исполнения Российской Федерации;

обучающиеся по очной форме обучения в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, включая обучение по направлению государственной службы занятости населения (далее – органы службы занятости);

временно отсутствующие на рабочем месте в связи с нетрудоспособностью, отпуском, переподготовкой, повышением квалификации, приостанов­кой производства, вызванной забастовкой, призывом на военные сборы, привлечением к мероприятиям, связанным с подготовкой к военной службе (альтернативной гражданской службе), исполнением других государственных обязанностей или иными уважительными причинами;

являющиеся учредителями (участниками) организаций, за исключе­нием учредителей (участников) некоммерческих организаций, организаци­онно-правовая форма которых не предполагает права учредителей (участни­ков) на получение дохода от деятельности этих организаций, включая членов товариществ собственников жилья, а также членов жилищных, жилищно-строительных, гаражных кооперативов и иных специализированных потребительских кооперативов, создаваемых в целях удовлетворения потребно­стей граждан, которые не получают доход от их деятельности;

являющиеся членами крестьянского (фермерского) хозяйства.

Федеральная программа развития занятости населения своей целью определяет создание правовых, экономических и институциональных условий, способствующих эффективному развитию рынка труда не зависимо от пространственного фактора^[48].

Ана­лиз региональных программ содействия занятости субъектов Приволжского федерального округа показал, что аналогичная цель содействия занятости населения поставлена в програм­мах Нижегородской, Оренбургской, Самарской, Саратовской областей, Пермского края и Республики Чувашия. Не во всех региональных про­граммах прописаны задачи, указанные в государственной программе РФ «Со­действие занятости населения». Если задачи по обеспечению реализации права граждан на защиту от безработицы и повышению эффективности и регулирования процессов использования трудовых ресурсов и обеспечения защиты трудовых прав граждан в разном толковании указаны во всех региональных программах субъектов Приволжского федерального округа, то третья задача – внедрение культуры безопасного труда только в 9-и регионах. В государственной программе РФ «Содействие занятости населения» все мероприятия представлены в рамках пяти подпрограмм:

активная политика занятости населения и социальная поддержка безработных граждан;

внешняя трудовая миграция;

развитие институтов рынка труда;

оказание содействия добровольному переселению в Российскую Феде-рацию соотечественников, проживающих за рубежом;

безопасный труд.

Не все заявленные в Государственной программе РФ подпрограммы представлены в региональных программах, что объясняется наличием различий в социально-экономическом развитии регионов. Так, в Республике Башкортостан реализуется подпрограмма «Занятость молодежи», в Татарстане – подпрограмма «Популяризация рабочих и инженерных профессий», в Мордовии вовсе нет выделения подпрограмм. Большинство регионов Приволжского федерального округа выделяют необходимость реализации активной политики занятости и социальной поддержки безработных граждан, содействия добровольному переселению соотечественников, проживающих за рубежом, мероприятий направленных на создание безопасных условий труда, трудоустройству инвалидов молодого возраста. Следует отметить, что занятость сельского населения, как проблема, требующего особого решения, не выделяется как в федеральных, так в региональных государственных программах занятости населения.

Можно предположить, что регулирующее воздействие государства на развитие занятости в сельской местности в Российской Федерации оказы­вают нормативно-правовые документы, отражающие государственную поли­тику развития сельских территорий. К ним относятся федеральные целевые программы «Социальное развитие села до 2013 года»^[49], «Устойчивое разви­тие сельских территорий на 2014-2017 годы и на период до 2020 года»^[50], «Ком­плексное развитие сельских территорий»^[51].

Федеральная целевая программа «Социальное развитие села» была направлена на развитие соци­альной и инженерной инфраструктуры в сельской местности, что косвенно должно было повлиять на занятость сельского населения.

Целью реализации программы «Устойчивое развитие сельских терри­торий на 2014-2017 годы и на период до 2020 года было создание комфорт­ных условий жизнедеятельности в сельской местности; стимулирование ин­вестиционной активности в агропромышленном комплексе путем создания благоприятных инфраструктурных условий в сельской местности; содей­ствие созданию высокотехнологичных рабочих мест на селе; активизация участия граждан, проживающих в сельской местности, в реализации обще­ственно значимых проектов; формирование позитивного отношения к сель­ской местности и сельскому образу жизни. Реализованные, в рамках про­граммы инвестиционные проекты стали локальными точками роста в первую очередь сельскохозяйственного производства, способствовали созданию вы­сокотехнологичных рабочих мест и привели к дальнейшему сокращению за­нятых в сельскохозяйственном производстве.

Современная программа «Комплексное развитие сельских территорий» предусматривает мероприятия, направленные не только на создание условий для обеспечения доступным и комфортным жильем сельского населения, развития жилищного строительства на сельских территориях и повышения уровня благоустройства домовладений, создания и развития инженерной, транспортной инфраструктуры на сельских территориях, благоустройства сельских территорий, но и развития рынка труда (кадрового потенциала) на сельских территориях, содействия занятости сельского населения.

Целями государственной политики в области обеспечения устойчивого развития сельских территорий на период до 2030 года являются: создание благоприятных социально-экономических условий для выполнения сель­скими территориями их общенациональных функций и решения задач терри­ториального развития; обеспечение стабилизации численности сельского населения и создание условий для его роста за счет снижения смертности, увеличения ожидаемой продолжительности жизни, уменьшения миграцион­ного оттока населения; обеспечение занятости, повышение уровня и качества жизни сельского населения с учетом современных требований и стандартов; повышение эффективности сельского хозяйства и вклада сельских террито­рий в социально-экономическое развитие страны. Однако и в этой программе содействие занятости сельского населения направлено на поддержку сель­скохозяйственных товаропроизводителей, осуществляющих деятельность на сельских территориях, в обеспечении специалистами и не рассматривается напрямую развитие несельскохозяйственной занятости на сельских террито­риях.

Вместе с тем, до утверждения Федеральной целевой программы «Комплексное развитие сельских территорий» в 2015 г. распоряжением Правительства РФ была утверждена Стратегия устойчивого развития сельских территорий Российской Федерации на период до 2030 года^[52], в которой отмечено, что «… развитие несельскохозяйственных видов деятельности является важным источником занятости и доходов сельского населения, значение которого было существенным всегда в силу сезонности аграрного труда и невозможности обеспечить интенсивную круглогодичную занятость сельского населения в сельскохозяйственном производстве».

Стратегия устойчивого развития сельских территорий Российской Фе­дерации обозначила разработки и внедрения программ профессионального образования и обучения, направленных на подготовку кадров для несельско­хозяйственных видов деятельности.

В тексте Стратегии подчеркивается, что происходящие в результате модернизации сельскохозяйственного производства структурные сдвиги в занятости сельского населения обусловливают необходимость принятия до­полнительных мер по диверсификации сельской экономики, поддержке ма­лого и среднего бизнеса, кооперации и стимулированию развития несельско­хозяйственных видов деятельности в сельской местности. В качестве основ­ных несельскохозяйственных видов деятельности называются:

заготовка древесины и деревообработка, производство строительных материалов и строительство;

промыслы и ремесла;

бытовое и социально-культурное обслуживание населения;

заготовка и переработка дикорастущих плодов и ягод, лекарственных растений и другого природного сырья;

сельский туризм;

торговля.

Приоритетными мерами в области повышения занятости населения и регулирования рынка труда на селе являются:

восстановление и поддержание занятости населения, а также создание новых рабочих мест в сельскохозяйственных организациях, обеспечивающих переход агропромышленного производства на модернизированные трудосбе­регающие инновационные технологии и индустриальные формы ведения хо­зяйства;

поддержка эффективной занятости в сфере малого и среднего сельско­хозяйственного предпринимательства и потребительской кооперации, вклю­чая крестьянские (фермерские) хозяйства и товарные личные подсобные хо­зяйства;

наращивание и модернизация рабочих мест в социальной сфере, на объектах инфраструктуры агропродовольственного рынка (хранение, транс­портировка, сбыт сельскохозяйственной продукции), в сельском строитель­стве и жилищно-коммунальном хозяйстве, а также на объектах транспортной и энергетической инфраструктуры;

стимулирование увеличения рабочих мест в несельскохозяйственных сферах деятельности во всех возможных организационных формах, особенно в сфере рекреационной и природоохранной деятельности, агро- и экологиче­ском туризме, сельском гостиничном бизнесе, подсобных промышленных организациях и народных промыслах, лесопромышленном, водохозяйствен­ном и строительном комплексах, а также в производстве местных строитель­ных материалов;

повышение эффективности самозанятости и использования форм се­мейной занятости в личных подсобных хозяйствах особенно в районах, где сельскохозяйственные организации прекратили свою деятельность, путем их кооперирования, в том числе с крестьянскими (фермерскими) хозяйствами, перерабатывающими и обслуживающими производствами.

В рамках государственной политики в области поддержки малого и среднего предпринимательства для стимулирования развития малого бизнеса на селе, в том числе потребительской кооперации, предусматривается рас­ширение доступа субъектов малого предпринимательства к субсидируемому кредиту, в том числе предпринимателей, желающих организовать альтерна­тивный несельскохозяйственный вид деятельности^[53].

При сравнении двух значимых документов по решению проблемы за­нятости сельского населения, очевидно, что Федеральная целевая программа «Комплексное развитие сельских территорий» реализует две задачи:

первую, повышение доступности для сельских жителей профессио­нального обучения и дополнительного профессионального образования (подпрограмма «Развитие рынка труда (кадрового потенциала) на сельских территориях»);

вторую, создание условий для привлечения и закрепления квалифици­рованных молодых специалистов в сельской местности (подпрограммы «Со­здание условий для обеспечения доступным и комфортным жильем сель­ского населения», «Создание и развитие инфраструктуры на сельских терри­ториях»).

Сущность подпрограммы «Развитие рынка труда (кадрового потенци­ала) на сельских территориях заключается в утверждении правил предостав­ления и распределения субсидий из федерального бюджета бюджетам субъ­ектов Российской Федерации на реализацию мероприятий, направленных на оказание содействия сельскохозяйственным товаропроизводителям в обеспе­чении квалифицированными специалистами», то есть речь не идет о несель­скохозяйственной занятости.

Детальное рассмотрение содержания региональных программ по ком­плексному развитию сельских территорий позволяет утверждать, что в них также не отражена необходимость развития несельскохозяйственной занято­сти. Исключение составляет подпрограмма «Современный облик села», которая предусматривает «… предоставление субсидий муниципальным образованиям на обеспечение комплексного развития сельских территорий путем реализации инициативных проектов, включающих комплекс мероприятий, реализуемых на сельских территориях (сельских агломерациях), предусматривающих: создание, реконструкцию (модернизацию), капитальный ремонт объектов социальной и культурной сферы (в том числе дошкольных образовательных и общеобразовательных организаций, объектов в сфере культуры, спортивных сооружений), объектов социального назначения, центров культурного развития и развития традиционных промыслов и ремесел (строительство центров народно-художественных промыслов, ремесленной деятельности, сельского туризма, организаций народных художественных промыслов, входящих в перечень организаций народных художественных промыслов», поддержка которых осуществляется за счет средств федерального бюджета, утвержденного в соответствии со статьей 4 Федерального закона от 6 января 1999 г. № 7-ФЗ «О народных художественных промыслах»^[54])». Указанные мероприятия обозначены в программах комплексного развития сельских территорий в Республики Мордовия, Самарской и Оренбургской областей. Народно-художественные промыслы, ремесленная деятельность, сельский туризм позволяет сельским жителям, не занятым в сельскохозяйственном производстве, получать доход или дополнительный доход остальным.

Развитие несельскохозяйственной занятости как приоритетное направ­ление национальной политики РФ нашло свое отражение в Государственной программе развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохо­зяйственной продукции, сырья и продовольствия на 2008-2012 годы. Про­грамма предусматривала государственную поддержку посредством предо­ставления субсидий за счет средств федерального бюджета бюджетам субъ­ектов РФ на возмещение части затрат на уплату процентов по кредитам, по­лученным личными подсобными хозяйствами, крестьянскими (фермерскими) хозяйствами и потребительскими сельскохозяйственными кооперативами в российских кредитных организациях, и займам, полученным в сельскохозяй­ственных кредитных потребительских кооперативах, на срок до 5 лет на раз­витие несельскохозяйственной деятельности в сельской местности (сельский туризм, сельская торговля, народные промыслы и ремесла, бытовое и соци­ально-культурное обслуживание сельского населения, заготовка и перера­ботка дикорастущих плодов и ягод, лекарственных растений и другого не древесного сырья) в размере 95% ставки рефинансирования (учетной ставки) Центрального банка РФ, действующей на дату заключения договора кредита (займа), но не более фактических затрат на уплату процентов по кредиту (займу)^[55].

Финансирование мероприятий Программы за счет средств федераль­ного бюджета предполагалось осуществлять на условиях их финансирова­ния из средств бюджетов субъектов Российской Федерации в размере не менее 5 % ставки рефинансирования (учетной ставки) Центрального банка Российской Федерации, действующей на дату заключения договора кредита (займа).

Не все субъекты Приволжского федерального округа в своих региональных программах развития сельского хозяйства выделили развитие несельскохозяйственной деятельности на сельских территориях как значимую проблему, требующую решения. Так, в Государственной программе «Развитие сельского хозяйства и регулирование рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия в Республике Татарстан на 2013 — 2025 годы» устойчивое развитие сельских территорий и развитие несельскохозяйственной деятельности рассматривается в качестве условия сохранения и привлечения трудовых ресурсов^[56]. Целью подпрограммы «Поддержка малых форм хозяйствования» является поддержание и дальнейшее развитие сельскохозяйственной и несельскохозяйственной деятельности малых форм хозяйствования и улучшение качества жизни в сельской местности, а также развитие садоводческих и огороднических некоммерческих товариществ.

Повышение занятости сельского населения, доходов и качества жизни сельского населения – цель государственной программы «Развитие сель­ского хозяйства и устойчивое развитие сельских территорий в Пермском крае»^[57]. Развитие альтернативных видов занятости сельского населения является одной из задач реализации данной программы

В Ульяновской области с 01.01.2020 г. реализуется Государственная программа Ульяновской области «Содействие занятости населения и разви­тие трудовых ресурсов в Ульяновской области». Целями государственной программы являются:

— обеспечение эффективной занятости населения;

— содействие социально-экономическому развитию Ульяновской обла­сти в части компенсации естественной убыли населения Ульяновской обла­сти и обеспечение потребности экономики в притоке трудовых ресурсов за счёт привлечения соотечественников, проживающих за рубежом (далее – со­отечественники), в Ульяновскую область на постоянное место жительства;

— осуществление системы мер, направленных на обеспечение реализа­ции государственной программы «Содействие занятости населения и разви­тие трудовых ресурсов Ульяновской области»^[58]. В составе программы реализуются два проекта: региональный проект «Старшее поколение»; реги­ональный проект «Содействие занятости женщин и создание условий до­школьного образования для детей в возрасте до трёх лет».

Вместе с тем, для Ульяновской области может быть актуальным разра­ботка и реализация проекта по молодежной занятости, так как демографи­ческая ситуация в регионе подвела к проблеме старения населения и актив­ной миграции молодежи в другие регионы.

В настоящее время одно из направлений несельскохозяйственной заня­тости получило весьма значительную поддержку в рамках реализации Наци­онального проекта «Туризм и индустрия гостеприимства», предусматриваю­щего развитие туристической инфраструктуры и создание качественных тур­продуктов. Постановлением Правительства РФ от 07.12.2019 №1619 «Об утверждении Правил предоставления субсидий из федерального бюджета на грантовую поддержку общественных и предпринимательских инициатив, направленных на развитие внутреннего и въездного туризма» на 2020-2021 годы на грантовую поддержку общественных и предпринимательских ини­циатив, направленных на развитие внутреннего и въездного туризма в феде­ральном бюджете заложено 1,2 млрд. руб.^[59]

Для сельских территорий (внутреннего туризма) гранты можно полу­чить на размещение туристов, организацию общественного питания, расши­рение сети розничных продаж, оздоровление, здоровый образ жизни, цели­тельная сила природы, развлечение, спорт, активный отдых и досуг, куль­турно-этнографический, краеведческий, историко-архитектурный компонент индустрии туризма, событийный туризм и другие виды туризма. Развитие сельского туризма является приоритетным направлением содействия заня­тости практически во всех субъектах Приволжского федерального округа (табл. 1.6).

Таблица 1.6

Перечень основных нормативно-правовых документов регионов

Приволжского федерального округа, направленных на содействие

занятости сельского населения

Таким образом, можно констатировать, что в Российской Федерации, включая субъекты Приволжского федерального округа, создана институцио­нальная основа развития альтернативной занятости сельского населения.

Раздел 2. Оценка уровня занятости населения и подходы к характеристике альтернативной занятости сельских территорий

2.1 Основные тенденции занятости населения Приволжского федерального округа

Приволжский федеральный округ занимает 6,1% территории России. Здесь проживает 21,3% от общего числа граждан страны: это второй по чис­ленности населения федеральный округ после Центрального. Доля округа в общероссийском ВВП превышает 15%. Особенностью округа является нали­чие значительного производственного потенциала. Здесь сосредоточена чет­верть всего промышленного производства России, 85% российского авто­прома, 65% авиастроения, 40% нефтехимии, 30% судостроения, 30% произ­водства оборонно-промышленного комплекса^[60]. Вместе с тем, обеспече­ние устойчивых темпов экономического роста определяются не только эко­номическим и природно-ресурсным потенциалом, но и развитием человече­ского потенциала и наличием необходимых условий для его качественного роста.

Современный период характеризуется устойчивой тенденцией сокра­щения участия рабочей силы в хозяйственной деятельности, как в целом по РФ, в Федеральных округах, так и в отдельных регионах. Общая численность рабочей силы в России в 2019 году составила 75,4 млн. человек, которая сни­зилась за анализируемый период на 278,2 тыс. человек или на 0,4%.

Численность рабочей силы Приволжского федерального округа (ПФО) продолжает сокращаться более высокими темпами. В 2019 году в округе она составила 14772,6 тыс. чел., что ниже 2012 года на 145,7 тыс. чел. (6%). Со­кращение рабочей силы характерно для всех субъектов ПФО, более значи­тельно уменьшилась рабочая сила в Оренбургской (10,6%) и Ульяновской (10,1%) областях. Более постоянна рабочая сила в Республике Татарстан (табл. 2.1).

Таблица 2.1

Динамика численности рабочей силы в ПФО, тыс. чел.

Доля рабочей силы ПФО в Российской Федерации в 2019 году соста­вила 19,6% против 20,8% в 2012 году. По доли численности рабочей силы в ПФО лидирует Республика Татарстан, где сосредоточено 15% экономически активного населения округа и Республика Башкортостан – 14% (рис. 2.1).

В Ульяновской области сосредоточено 4% рабочей силы ПФО, как и в Чувашской Республике, Кировской и Пензенской областях.

Рисунок 2.1 – Доля численности рабочей силы в ПФО, %

Уровень экономической активности населения в ПФО к 2019 г. снизился на 7,9 п.п., для сравнения в Российской Федерации на 6,4 п.п. (табл. 2.2). Наиболее высокие показатели снижения уровня участия в составе рабочей силы населе­ния, превышающие средний уровень Приволжского федерального округа, отме­чаются в семи регионах (Республиках Башкортостан и Марий Эл, Удмуртская и Чувашская Республика, Пермский край, Оренбургская и Ульяновская об­ласть). В Пермском крае самое значительное снижение экономической ак­тивности населения – на 9,9 п.п.

Рисунок 2.2 – Изменение уровня рабочей силы
Ульяновской области и Российской Федерации, %

Уровень участия в составе рабочей силы населения в Приволжском фе­деральном округе составляет 60,7%, что ниже среднего значения по РФ (62,3%) и в динамике этот разрыв увеличивается. В Ульяновской области значение показа­теля 58%, что ниже значения по ПФО на 2,7 п.п. и по РФ на 4,3 п.п. (таб. 2.2).

Таблица 2.2

Уровень участия в составе рабочей силы населения, %

Группировка регионов ПФО по уровню участия в составе рабочей силы населения показала, что наиболее высокий показатель в Нижегородской обла­сти (64,6%), а самый низкий в Республике Башкортостан и Пермском крае (57,8%).

Таблица 2.3

Группировка регионов ПФО по уровню участия в составе

рабочей силы населения, %

Ульяновская область входит в первую группу с наименьшим уровнем эко­номически активного населения, в которую входит 5 регионов или 35,7% сово­купности. Наиболее высокие показатели уровня участия в составе рабочей силы населения, превышающие средний уровень РФ и округа, наблюдаем в 5 регионах (Республиках Татарстан, Удмуртия и Мордовия, Самарская и Нижегородская область).

В таблице 2.4 представлен уровень занятости по Приволжскому феде­ральному округу. Следует отметить, что до 2016 года включительно
Росстат публиковал показатели занятости в расчете на население в возрасте от 15 до 72 лет, а с 2017 года – от 15 лет и старше.

В целом по Российской Федерации отмечается положительная дина­мика увеличения численности занятых, к 2019 году рост составил 387,7 тыс. чел. или 0,5% по сравнению с 2012 годом. По Приволжскому федеральному округу наблюдается обратная тенденция, численность занятых уменьшилась на 730,6 тыс. чел. или на 4,9%. Среди регионов Приволжского федерального округа наибольший спад численности занятых наблюдается в Оренбургской области – на 9,7%, Пермском края – на 8,7% и Ульяновской области – на 8,4%. Небольшой рост занятости отмечаем в Республике Татарстан.

Таблица 2.4

Динамика численности занятых в ПФО, тыс. чел.

При снижении численности занятого населения просматривается и сокра­щение уровня занятости в ПФО, к 2019 году он снизился на 6,8 п.п., в Российской Федерации на 5,5 п.п. (табл. 2.5), но данное изменение ниже, чем снижение уровня участия в рабочей силе. Самое высокое сокращение уровня занятости населе­ния в 2019 году среди регионов Приволжского федерального округа наблю­далось в Пермском крае – на 8,7 п.п., в Оренбургской области – на 8,5 п.п. и в Ульяновской области – на 8 п.п.

Таблица 2.5

Уровень занятости населения в ПФО, %

Средний уровень занятости населения в ПФО в отчетном году сло­жился на уровне 58,1%. По показателю уровня занятых необходимо отме­тить, что самый высокий показатель в 2019 году среди регионов Приволж­ского федерального округа наблюдался в Нижегородской области — 61,6%, самый низкий – в Пермском крае 54,8%.

Группировка регионов ПФО выявила самую многочисленную группу с низким уровнем занятости населения (до 56%), в которую входит и Ульянов­ская область. Уровень занятости в регионе варьирует от 64,5% до 55,9% в 2019 году.

Таблица 2.6

Группировка регионов ПФО по уровню занятости населения, %

Наиболее высокие показатели уровня занятости, превышающие средний уровень РФ и ПФО, наблюдаем в 5 регионах (Республиках Татарстан, Удмуртия и Мордовия, Самарская и Нижегородская область).

При характеристике занятого населения отметим структурные изменения по возрасту и образованию. В структуре занятого населения РФ по возрасту наиболее многочисленную возрастную группу составляют лица в возрасте 30-39 лет, на долю которой приходится 29,3% общей численности занятых, несколько ниже доля возрастной группы 40-49 лет – 24,8% (табл. 2.7). Самый низкий процент занятых – молодежь до 19 лет и пожилые люди в возрасте 70 лет и старше (0,5%). Представленная возрастная структура характерна для всех регионов и Приволжского федерального округа, так как это возраст наивысшей трудовой активности. В Ульяновской области 75,3% занятого населения имеют возраст от 30 до 59 лет.

Особенностью изменения возрастной структуры занятых в течение по­следних лет является уменьшение занятой молодёжи в возрасте от 20 до 29 лет, что можно объяснить предположительно ростом востребованности среди молодежи получения профессионального образования, либо не желания ра­ботать, наличие иждивенческой модели поведения молодежи.

Таблица 2.7

Структура занятых по возрастным группам в 2019 году, %

Средний возраст занятого населения в Приволжском федеральном округе в отчетном году 41 год, в Ульяновской области – 41,6 лет.

Отмечается связь между занятостью и уровнем образования. Почти 80% занятых в РФ имеют высшее или среднее профессиональное образова­ние. Исходя из этих данных, можно сказать о том, что подавляющее количе­ство людей понимают важность образования и стремятся его получить.

В Приволжском федеральном округе доля занятого населения с выс­шим образованием несколько ниже – 31,8%, а со средне — профессиональным выше – 47,4%. Высоким уровнем занятого населения с высшим образованием отличается Самарская область (36,3%), Республика Татарстан (35,8%), Рес­публика Мордовия (34,8%). Ульяновская область делит 8 — 9 позицию с Рес­публикой Башкортостан по доле занятого населения с высшим образованием (29,9%). Уступает область и по весу занятого населения со средне — профес­сиональным образованием, так как в регионе самый высокий уровень заня­тых со средним общим образованием (26%).

Таблица 2.8

Структура занятых по уровню образования в ПФО в 2019 г., %

В динамике прослеживается тенденция увеличения количества заня­того населения, имеющего высшее и среднее образование. Однако структура занятых по уровню образования показывает сокращение доли занятых со средним профессиональным образованием, доли квалифицированных рабо­чих и служащий, среднего общего, основного общего образования. За по­следние пять лет наблюдается значительный рост доли занятых с высшим образованием.

Анализ численности занятого населения по месту основной работы по­казал, что подавляющее большинство предпочитают трудоустраиваться на предприятии, в организации со статусом юридического лица: в РФ это 80,7% занятых, в ПФО – 79,6%, в Ульяновской области – 81,9%. Меньше всего доля таких занятых в Саратовской области (70,6%), наибольшая – в Респуб­лике Татарстан (83,7).

Таблица 2.9

Численность занятых по месту основной работы в ПФО в 2019 году, тыс. чел.

В настоящее время растет занятость населения в сфере предприниматель­ской деятельности, но уровень занятости в этой сфере оста­ется довольно низкий: в РФ – 5%, в ПФО – 4,4%, в Ульяновской области – 4,2%. Группировка регионов ПФО показала, что в большинстве субъектов доля занятости населения в сфере предпринимательской деятельности без образования юридического лица ниже, чем в среднем по округу, таких реги­онов 8 или 57,1%. Более высокая предпринимательская активность в трех ре­гионах (Кировская область, Чувашская Республика, Оренбургская область), в которых показатель выше средне российского значения.

Таблица 2.10

Группировка регионов ПФО по доле занятости населения в сфере

предпринимательской деятельности без образования юридического лица, %

Увеличивается и занятость по найму у физических лиц, индивидуаль­ных предпринимателей, в фермерском хозяйстве. В регионах Приволжского федерального округа уровень этой занятости изменяется от 10,5% в Респуб­лике Татарстан до 18,6% в Пензенской области. В Ульяновской области по найму у индивидуальных предпринимателей и в фермерских хозяйствах за­нято 73,5 тыс. чел. или 12,5% всех занятых.

Незначительная доля занятых трудится в собственном домашнем хо­зяйстве по производству продукции сельского, лесного хозяйства, охоты и рыболовства для продажи или обмена. В ПФО в 2019 году это 169,4 тыс. чел. или 1,2%. В Ульяновской области данной деятельностью занято 8,2 тыс. чел. или 1,4%. В пяти регионах доля занятых в домашнем хозяйстве менее 1%, в трех регионах – более 3%.

Таблица 2.11

Группировка регионов ПФО по доле занятости населения в собственном

домашнем хозяйстве по производству продукции сельского, лесного

хозяйства, охоты и рыболовства для продажи или обмена, %

Особенностью занятости населения в собственном домашнем хозяй­стве по производству продукции сельского, лесного хозяйства, охоты и ры­боловства является по то, что продукция может быть предназначена для про­дажи или для собственного конечного потребления. Доля занятых в домаш­них хозяйствах, производящих продукцию для товарного производства невы­сокая – 8,2% в РФ, 6% в ПФО. Их них заняты только этой деятельностью 65,2% (РФ), 55,9% (ПФО), т.е. для них это основное место работы и един­ственный источник дохода.

В Ульяновской области доля занятых в домашних хозяйствах, произво­дящих продукцию для продажи выше, чем в среднем по Приволжскому фе­деральному округу – 8% и выше процент занятых для которых это основное место работы – 56%.

В основном, занятые в домашнем хозяйстве, производят продукцию для удовлетворения собственных потребностей. Из них 45,3% (ПФО) заняты только этой деятельностью, из них 2,8% являются безработными. Остальные занятые имеют помимо этой деятельности другое доходное занятие (заняты другими видами экономической деятельности).

Таблица 2.12

Занятость населения производством продукции в домашнем хозяйстве в ПФО в 2019 году, тыс. чел.

В Ульяновской области 167,7 тыс. чел. или 92% занятых в личных под­собных хозяйствах производят продукцию для собственного потребления. Для 76,1 тыс. чел. это деятельность является единственной, из них 5,5 тыс. чел. имеют статус безработных, т. е. хотели бы заниматься общественно — по­лезной деятельностью.

Структура занятого населения на основной и дополнительной работе по ви­дам экономической деятельности значительно различается. По данным обследо­вания, в 2019 году среди занятого населения в ПФО 13751,2 тыс. человек имели одну работу и только 401,4 тыс. человек (2,8%) имели дополнительную работу. По ответам респондентов 322,3 тыс. человек занятого населения (2,3%) хотели бы иметь дополнительную работу и активно ее искали.

Таблица 2.13

Численность занятых по наличию дополнительной работы и готовности к дополнительной занятости в ПФО в 2019 году

В регионах ПФО доля занятого населения, работающих на двух работах и более, колеблется от 1,5% в Республике Башкортостан до 5,7% в Кировской области. В Ульяновской области только 12,8 тыс. чел. или 2,2% занятого населения имело дополнительную работу и 13,3 тыс. чел. или 2,3% хотели бы ее иметь.

На фоне сокращения уровня занятости в округе и его субъектах проис­ходит практически повсеместное сокращение уровня общего коэффициента безработицы (табл. 2.14)

Таблица 2.14

Уровень безработицы населения в ПФО, %

Уровень безработицы по методологии МОТ (Международная органи­зация труда) остается низким – он сократился с 5,5% до 4,6% в 2019 году. В целом по Российской Федерации наблюдается снижение общего коэффици­ента безработицы на 0,9 п.п., по Приволжскому федеральному округу – на 1,1 п.п. Региональная дифференциация также устойчива и обусловлена сочета­нием демографических и экономических факторов. Из всех субъектов ПФО Ульяновская область показала самое значительное снижение уровня безрабо­тицы (на 1,8 п.п.). Стоит отметить, что показатель уровня безработицы в Ульяновской области (3,8) один из лучших в ПФО (2 место), меньше уровень только в Республике Татарстан (3,3). В девяти регионах (64,3%) уровень без­работицы выше среднего значения Приволжского федерального округа, в трех регионах он выше среднего значения по РФ.

Региональные различия в занятости населения субъектов Приволж­ского федерального округа показали существование некоторых закономерно­стей: высокий уровень занятости, как правило, характерен в регионах с более высоким уровнем развития территории, низкой социальной напряженности, высоким уровнем благосостояния населения.

Обобщив представленные данные по занятости населения, можно сде­лать вывод, что Ульяновская область за последние пять лет характеризуется более низким уровнем участия рабочей силы в экономической деятельности региона и более высоким темпом ее снижения (табл. 2.15). В области уровень занятости населения также ниже значений по РФ и ПФО. Как положитель­ную тенденцию отмечаем за весь анализируемый период более низкий уро­вень безработицы и высокий темп его снижения.

Отличается Ульяновская область более высоким удельным весом заня­того населения в возрасте 50-69 лет, и низким – вовлечением в трудовую дея­тельность молодежи в возрасте до 19 лет. Уступает область многим регионам ПФО по уровню занятого населения с высшим и со средне — профессиональ­ным образованием. В Ульяновской области занятость населения в сфере предпринимательской деятельности ниже среднего значения по ПФО, но в области выше доля занятых в домашних хозяйствах, производящих продук­цию для продажи.

Таблица 2.15

Обобщающая характеристика занятости населения в Ульяновской области

Рисунок 2.3 – Занятость населения ПФО в сельском, лесном хозяйстве, охоте, рыболовстве и рыбоводстве, 2010 г., %

Структура занятости в субъектах Приволжского федерального округа по видам деятельности отличается «Аграрная занятость» характерна была в 2010 году для Республики Марий Эл (9,9%) и Кировской области (8,4%) (рис. 2.3).

В 2018 году занятость в отраслях сельского хозяйства возросла, так, в Республике Марий Эл до 19,8%, Оренбургской области до 14,6% и Пензен­ской области до 11,3%. Резкое сокращение занятых в сфере сельского хозяй­ства в 2018 году произошло в Пермском крае до 4,2% и Нижегородской об­ласти до 4,1% (рис. 2.4).

Рисунок 2.4 – Занятость населения ПФО в сельском, лесном хозяйстве,

охоте, рыболовстве и рыбоводстве, 2018г., %

В обрабатывающих отраслях занятость по регионам ПФО примерно на одинаковом уровне от 23% до 34%, в 2010 году и в 2018 году Резкое сокра­щение занятых в отраслях обрабатывающей промышленности показала Рес­публика Чувашия – с 30,5% до 23%.

Лидирует по доли занятых сфера услуг по всем субъектам ПФО. Необ­ходимо отметить, что изменения в занятости коснулись и этой сферы. Если в 2010 году региональные различия были весьма значительны, от 52,9% в Рес­публики Марий Эл до 63,3% в Нижегородской области.

То уже в 2018 году практически все субъекты подтянулись до уровня 60% занятых в сфере услуг. Только три субъекта — Нижегородская область, Ульяновская область и Республика Мордовия имели занятость населения в сфере услуг ниже медианы: 35,3%, 40,4% и 53,2% соответственно. При этом Мордовия незначительно, но все же, увеличила занятость в сфере услуг (на 0,3%), то Нижегородская область в два раза, Ульяновская область на 13,4% её сократили. Сфера услуг наиболее динамично развивающийся сектор эко­номики. Можно предположить, что как минимум в двух регионах округа экономика сферы услуг стагнирует.

Рисунок 2.5–Занятость населения ПФО в обрабатывающих отраслях,2010г.,%

Рисунок 2.6 – Занятость населения ПФО в обрабатывающих отраслях,

2018г., %

Рисунок 2.7 – Занятость населения ПФО в сфере услуг, 2010г., %

Рисунок 2.8 – Занятость населения ПФО в сфере услуг, 2018г., %

Для выявления отраслей с высоким потенциалом повышения уровня занятости был проведен структурный анализ экономики с позиции занятости. В основе анализа использован метод сдвиг – составляющих, применяемых для анализа причин изменений в структуре занятости. Применение метода сдвиг — составляющей позволяет разграничить суммарный прирост на три доли и выявить значение влияния региональной, отраслевой и областной со­ставляющей.

Региональная составляющая (NS) отражает тенденции развития эконо­мики на региональном уровне и определяется следующим образом:

,

где Qi – численность занятых в 2010 г.;

T – темп роста занятых в федеральном округе за 2010 – 2019 гг.

Отраслевая составляющая (IM), отражающая тенденции развития от­дельной отрасли экономики, вычисляется по формуле:

,

где T_j – темп роста занятых в отрасли федерального округа за 2010 – 2019 гг.

Областная составляющая (LF) отражает влияние региональных факто­ров:

,

где T_i – темп роста занятых в отрасли занятых.

R – общее изменение региональной занятости определяется по фор­муле:

R = NS + IM + LF.

Оценка влияния сдвигов на изменение численности занятых в субъек­тах Российской Федерации за 2010 – 2019 гг. представлена в Приложении 1.

Группировка субъектов Российской Федерации по степени влияния ре­гионального фактора на изменение численности занятых позволила выделить пять регионов. Положительное влияние регионального фактора на изменение численности занятых в экономике субъектов с 2010 по 2019 гг. наблюдается в 29 регионах, в том числе в 4-х регионах данное влияние проявилось в росте числа занятых более чем на 100 тыс. человек – Краснодарский край, Ростов­ская область, Волгоградская область, г. Москва, еще в 4-х регионах – на 50 – 100 тыс. человек – Ставропольский край, Астраханская область, Республика Дагестан, Московская область.

Таблица 2.16

Группировка субъектов Российской Федерации по степени влияния

регионального фактора на изменение численности занятых

В 49-и субъектах Российской Федерации изменение в федеральных округах отрицательно сказалось на численности занятых в экономике, в большей степени в Нижегородской и Самарской областях, в Республиках Башкортостан и Татарстан, где сокращение численности занятых превысило 100 тыс. человек. Еще в 9-и субъектах (Пензенская область, Кемеровская об­ласть, Новосибирская область, Красноярский край, Удмуртская Республика, Оренбургская область, г. Санкт-Петербург, Саратовская область, Пермский край) сокращение числа занятых составило от 50 до 100 тыс. человек.

Ранжирование субъектов Российской Федерации по степени влияния отраслевого фактора на изменение численности занятых за 2010 – 2019 гг. показало существенное влияние данного фактора на рост числа занятых в г. Москва (рост численности занятых 208,9 тыс. человек). Еще в 4-х субъектах Российской Федерации рост численности занятых за счет отраслевых сдвигов достиг величины от 20 до 50 тыс. человек – г. Санкт-Петербург, Тюменская область, Самарская область, Краснодарский край. Положительное влияние изменение отраслевой экономики сказалось на 34-х субъектах Российской Федерации. В 46-и субъектах Российской Федерации отраслевые изменения отра­зились в виде сокращения численности занятых, в том числе в пяти субъек­тах более чем на 20 тыс. человек (Республика Башкортостан, Челябинская, Белгородская, Тамбовская и Воронежская области).

Влияние третьего фактора, характеризующего эффективность внутри­региональной политики, также позволило определить пять групп. В первую группу вошли г. Москва, г. Санкт-Петербург, Республика Татарстан, Чеченская Республика. Данные регионы характеризуются высокоэффективной региональной политикой, способствующей росту численности занятых в экономике за 2010 – 2019 гг. более чем на 100,0 тыс. человек. Еще в трех регионах (Челябинская область, Новосибирская область, Тюменская область) рост числа занятых за счет проведения внутрирегиональной экономики составил от 50 до 100 тыс. человек. В целом эффективность внутрирегиональной политики подтверждена для 22-х субъектов Российской Федерации.

Таблица 2.17

Группировка субъектов Российской Федерации по степени влияния

отраслевого фактора на изменение численности занятых

Таблица 2.18

Группировка субъектов Российской Федерации по степени влияния

внутрирегионального фактора на изменение численности занятых

В 58-и субъектах Российской Федерации внутрирегиональная политика занятости оказалась неэффективной, в большей степени – в Астраханской, Свердловской, Волгоградской и Ростовская областях, Краснодарском крае, где сокращение численности занятых под влиянием данного фактора соста­вило более 100 тыс. человек. В 10-и регионах данное снижение достигло ве­личины от 50 до 100 тыс. человек. Это Республика Коми, Республика Север­ная Осетия – Алания, Курганская область, Вологодская область, Ставрополь­ский край, Тульская область, Кемеровская область, Брянская область, Смо­ленская область, Тверская область.

Для 16-и субъектов Российской Федерации (Республика Алтай, Каре­лия, Коми, Бурятия, Чувашская Республика, Курганская, Псковская, Новго­родская, Архангельская, Вологодская, Ленинградская, Омская, Свердловская, Ульяновская и Кировская области, Забайкальский и Алтайский края) данное снижение не превысило 20 тыс. чел.

В целом, следует отметить, что только в 3-х субъектах Российской Фе­дерации все три фактора оказали положительное влияние на изменение чис­ленности занятых в экономике – г. Москва, Московская область, Республика Ингушетия.

Исследование сдвиг — составляющих в разрезе федеральных округов Российской Федерации показало, что первый фактор оказал положительное влияние только на изменение численности занятых в экономике Централь­ного, Южного и Северо-Кавказского федеральных округов. Отраслевой фак­тор в целом не оказывает существенного влияния, незначительное снижение численности занятых за счет отраслевой составляющей произошло только в Приволжском и Сибирском федеральных округах. Внутрирегиональный фак­тор имеет положительное влияние также для Центрального, Южного и Се­веро — Кавказского федеральных округов, при этом наибольший рост числен­ности занятых наблюдается в Южном федеральном округе (на 938,7 тыс. чел.).

2.2 Комплексный анализ неформальной занятости

Развитие нестандартной занятости имеет актуальное значение в совре­менных условиях. Распространение той или иной формы нестандартной за­нятости обусловлено демографическим кризисом, сопровождающимся ста­рением населения, ростом студенческой занятости, массовым участием жен­щин на рынке труда, развитием малого предпринимательства и т. д. Одной из ключевых причин распространения нестандартных форм занятости является потребность в увеличении гибкости трудовых отношений для участников рынка труда. Одной из форм нестандартной занятости является неформаль­ная занятость.

К занятым в неформальном секторе относятся лица, которые в течение обследуемого периода были заняты, по меньшей мере, в одной из производ­ственных единиц неформального сектора независимо от их статуса занятости и от того, являлась ли данная работа для них основной или дополнительной.

В качестве критерия определения единиц неформального сектора при­нят критерий отсутствия государственной регистрации в качестве юридиче­ского лица. К занятым в неформальном секторе относятся:

— индивидуальные предприниматели;

— лица, работающие по найму у индивидуальных предпринимателей и физических лиц;

— помогающие члены семьи в собственном деле, принадлежащем кому-либо из родственников;

— работающие на индивидуальной основе, без регистрации в качестве индивидуального предпринимателя;

— занятые в собственном домашнем хозяйстве по производству продук­ции сельского, лесного хозяйства, охоты и рыболовства для продажи или об­мена.

В динамике 2010 – 2019 гг. общее число занятых в неформальном сек­торе РФ возросло с 11482 до 14800 тыс. чел. или на 28,9%. По мнению экс­пертов, данный рост обусловлен сокращением малого бизнеса и миграцией предпринимателей в ИП или самозанятых.

В разрезе возрастных групп наблюдается существенное сокращение численности занятых в неформальном секторе в возрасте 15-24 лет, в том числе в возрасте 15-19 лет с 273 до 168 тыс. чел. или на 38,46%, в возрасте 20-24 лет с 1264 до 955 тыс. чел. или на 24,45%. По остальным возрастным группам численность занятых возросла. Наиболее высокие темпы роста чис­ленности занятых в неформальном секторе сложились по возрастной группе 65-69 лет – 97,66%. Существенный рост занятых наблюдается для занятых в возрасте 60-64 лет и 55-59 лет – 86,80 и 67,52% соответственно. Средний возраст занятых в неформальном секторе за 2010 – 2019 гг. повысился с 39 до 40,4 лет.

Таблица 2.19

Численность занятых в неформальном секторе Российской Федерации по возрастным группам

Наибольшая доля в структуре неформальной занятости приходится на возрастную группу 30-34 лет (15,6%). Вторую и третью позицию в данной структуре занимают занятые в возрасте 35-39 лет и 25-29 лет, что составляет соответственно 14,3 и 13,4% соответственно (Приложение 2).

В структуре численности занятых в неформальном секторе наблюда­ется существенное снижение доли возрастной группы 20-24 лет с 11,0 до 6,5% или на 4,6 п.п. На 2,0 п.п. сократилась доля занятых, находящихся в возрасте от 45 до 49 лет, составив в 2019 г. 11,2%. Снижение доли в струк­туре численности занятых в неформальном секторе наблюдается также по группам 15-19 лет (на 1,2 п.п.), 25-29 лет (на 0,1 п.п.), 50-54 лет (на 0,9 п.п.).

Рисунок 2.9 – Структура занятых в неформальном секторе

Российской Федерации по возрасту, %

Анализ занятых в неформальном секторе по половому признаку пока­зал рост численности мужчин с 6424 до 8181 тыс. чел. или на 27,35%, жен­щин – с 5058 до 6619 тыс. чел. или на 30,86%. Доля неформально занятых среди мужчин выше, чем среди женщин.

В структуре занятых по половому признаку на долю мужчин прихо­дится 55,3%. Женщины формируют 44,7% численности занятых в нефор­мальном секторе. За 2010 – 2019 гг. структура неформальной занятости по полу существенно не изменилась.

Таблица 2.20

Численность и структура занятых в неформальном секторе

Российской Федерации по полу

Таблица 2.21

Доля занятых в неформальном секторе в общей численности занятых по возрастным группам, %

Исследование доли занятых в неформальном секторе в общей числен­ности занятых по возрастным группам показало, что за 2010 – 2019 гг. сте­пень вовлеченности в неформальный сектор возросла с 16,4 до 20,6% или на 4,2 п.п. В наибольшей степени в неформальный сектор вовлечены занятые в возрасте 15-19 лет, при этом их доля в общей численности занятых возросла на 9,1 п.п., с 38,9% в 2010 г. до 48,0% в 2019г. Высокая степень вовлеченно­сти в неформальную занятость характерна и для возрастной группы 70 лет и старше – 39,3%. В меньшей степени в неформальный сектор вовлечены заня­тые в возрасте 55-59 лет и 60-64 лет – 17,4 и 17,9% соответственно.

Рисунок 2.10 – Доля занятых в неформальном секторе в общей численности

занятых по возрастным группам, %

За последние 10 лет существенно возросла вовлеченность в нефор­мальный сектор и занятых в возрасте 20-24 лет (на 7,1 п.п.), 25-29 лет (на 5,1 п.п.), 50-54 лет (на 4,9 п.п.), 55-59 лет (на 4,6 п.п.), 30-34 лет (на 4,5 п.п.).

Анализ занятых в неформальном секторе Российской Федерации по уровню образования показал рост численности занятых с высшим образова­нием на 64,84%, со средним профессиональным образованием – на 34,62%, со средним общим образованием – на 9,66%, с основным общим образова­нием – на 15,73%. Численность занятых в неформальном секторе, не имею­щих основного общего образования, за 2010 – 2019 гг. уменьшилась на 23,26%.

Таблица 2.22

Численность занятых в неформальном секторе Российской Федерации по уровню образования

В структуре занятых в неформальном секторе Российской Федерации по уровню образования наибольшую долю формируют занятые, имеющие средне профессиональное образование, – 46,4% (Приложение 3). Доля занятых со средним общим образованием составляет 26,8%, что ниже уровня 2010 г. на 4,7 п.п. Занятые с высшим образованием занимают 18,5% общей численности занятых. За 10 лет доля данной категории занятых возросла на 4,0 п.п. Доля занятых без образования не превышает 1%.

Рисунок 2. 11 – Структура занятых в неформальном секторе

Российской Федерации по уровню образования, %

Исследование численности занятых в неформальном секторе Россий­ской Федерации по видам экономической деятельности выявило существен­ный рост занятых в добыче полезных ископаемых (в 3,09 раза), деятельности гостиниц и предприятий общественного питания (в 2,68 раза), деятельности в

области здравоохранения и социальных услуг (в 2,58 раза), образовании (в 2,31 раза), предоставлении прочих видов услуг (в 2,19 раза), деятельности в области культуры, спорта, организации досуга и развлечений (в 2,12 раза).

В сфере сельского, лесного хозяйства, охоты, рыболовства и рыбовод­ства численность занятых в неформальном секторе сократилась с 3342 до 2434 тыс. чел. или на 27,17%. В других видах деятельности численность не­формально занятых уменьшилась на 36,36%.

В структуре неформальной занятости по видам экономической дея­тельности наибольшая доля приходится на занятых в сфере оптовой и роз­ничной торговли, ремонта автотранспортных средств и мотоциклов (Прило­жение 4).

Таблица 2.23

Численность занятых в неформальном секторе Российской Федерации по видам экономической деятельности, тыс. чел.

Рисунок 2.12 – Структура занятых в неформальном секторе Российской

Федерации по видам экономической деятельности, %

За 2010 – 2019 гг. доля данного вида экономической деятельности уменьшилась с 32,4 до 31,3%. Сельское, лесное хозяйство, охота, рыболов­ство и рыбоводство, несмотря на снижение доли на 12,7 п.п., занимает вто­рую позицию. Доля данной отрасли составляет 16,4% численности нефор­мально занятых. Строительство формирует 10,7% численности занятых в не­формальном секторе.

Существенная доля неформально занятых приходится на обрабатыва­ющие производства, транспортировку и хранение, предоставление прочих видов услуг (10,5%, 10,4% и 6,9% соответственно).

В численности занятых в неформальном секторе по типу населенного пункта наблюдается рост занятых, проживающих в городской местности, с 6775 до 9935 тыс. чел. или на 46,64%. Сельское население, неформально за­нятое, возросло с 4707 до 4865 тыс. чел., составив 103,36% к уровню 2010г.

Таблица 2.24

Численность и структура занятых в неформальном секторе Российской Федерации по типу населенного пункта

В структуре занятых в неформальном секторе Российской Федерации по типу населенного пункта наибольшая доля приходится на городское насе­ление. При этом доля городского населения за 2010 – 2019 гг. возросла с 59,0 до 67,1%. Доля сельского населения в численности неформально занятых, напротив, уменьшилась на 8,1 п.п., составив в 2019 г. 32,9%.

Таблица 2.25

Численность занятых в неформальном секторе Российской Федерации

по видам экономической деятельности в разрезе типа населенного пункта, тыс. чел.

Исследование численности занятых в неформальном секторе по видам экономической деятельности в разрезе типа населенного пункта показало существенное снижение числа занятых в сельском, лесном хозяйстве, охоте, рыболовстве и рыбоводстве в период с 2015 по 2019 гг. Численность город­ского населения, неформально занятого в данной отрасли, уменьшилось на 28,11%, численность сельского населения – на 30,51%. Сокращение занятых обоих типов наблюдается также в строительстве, торговле и деятельности по операциям с недвижимым имуществом. В остальных отраслях число нефор­мально занятых возросло. При этом темп роста существенно отличается по таким отраслям экономики, как: обеспечение электроэнергией, газом и па­ром, водоснабжение и пр.; страховая и финансовая деятельность, деятель­ность в области здравоохранения и социальных услуг.

Так, например, рост неформально занятых городского населения в обеспечении электроэнергией, газом и паром, водоснабжении составил 92,31%, сельского населения – только 50%. В страховой и финансовой дея­тельности наибольший рост численности неформально занятых достигнут в сельской местности – в 2 раза против 12,9%. В области здравоохранения и социальных услуг численность неформально занятых, проживающих в го­родской местности, за последние 5 лет возросла на 49,55%, в сельской мест­ности – в 2,06 раза.

Исследование структуры неформально занятых городского и сельского населения по видам экономической деятельности позволило выявить суще­ственные различия по типу населения (Приложение 5).

Так, в структуре неформально занятых, проживающих в городской местности, преобладает торговля – 35,3%. Существенная доля приходится на число неформально занятых в транспортировке и хранении, деятельности в области информации и связи – 12,8 %. На третьем месте – обрабатывающие производства и строительство – 11,1 и 11,2% соответственно.

В структуре неформально занятых, проживающих на сельской терри­тории, преимущественную долю занимает сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство. На данный сектор экономики приходится 37,8% числа неформально занятых. Высокая доля таких занятых – в отрасли тор­говли, 23,2%. Третью позицию среди отраслей занимает строительство с до­лей неформально занятых 9,8%. В обрабатывающем производстве доля не­формально занятых достигает 9,3%, в транспортировке и хранении, в дея­тельности в области информации и связи – 8,1%.

Рисунок 2.13 – Структура неформально занятых городского

и сельского населения по видам экономической деятельности, %

Оценка численности занятых в неформальном секторе Российской Фе­дерации по статусу позволила выявить положительную динамику числа ра­ботающих по найму – с 5997 тыс. чел. в 2010 г. до 9395 тыс. чел. в 2019г. или на 56,66%. Численность работающих не по найму за 10 лет существенно не изменилась.

Таблица 2.26

Численность и структура занятых в неформальном секторе Российской Федерации по статусу

В структуре занятых в неформальном секторе Российской Федерации по статусу в 2010 г. доля работающих по найму и не по найму была практи­чески равной. В 2019 г. вследствие существенного роста первой категории возросла доля работающих по найму, составив 63,5%. Соответственно, доля работающих не по найму уменьшилась с 47,8 до 36,5% или на 11,3 п.п.

Неформально занятых, проживающих на сельской территории, условно можно разделить на занятых сельскохозяйственной и несельскохозяйствен­ной деятельностью. За 2010 – 2019 гг. общее число занятых первой категории уменьшилось с 2302 до 1838 тыс. чел., или на 20,16%, в том числе мужчин на 4,96%, женщин – на 37%. Численность занятых несельскохозяйственной дея­тельностью, напротив, возросла на 25,86%, составив в 2019 г. 3027 тыс. чел.,

Рисунок 2.14 – Структура занятых в неформальном секторе

Российской Федерации по статусу, % (по данным 2019 г.)

в том числе число мужчин – на 28,44%, женщин – на 22,65%. Снижение чис­ленности неформально занятых в сельскохозяйственной деятельности обу­словлено более низкой оплатой труда, непривлекательностью отрасли, тяже­лыми условиями труда.

Таблица 2.27

Численность неформально занятых сельскохозяйственной

и несельскохозяйственной деятельностью (сельское население)

Таблица 2.28

Группировка субъектов Российской Федерации по степени

вовлеченности занятых в неформальный сектор (по данным 2019 г.)

Распределение субъектов Российской Федерации по степени вовлечен­ности занятых в неформальный сектор позволило определить шесть групп (табл. 2.28). Самая низкая доля занятых в неформальном секторе сложилась для четырех субъектов – г. Москва, Мурманская область, г. Санкт-Петербург, Чукотский автономный округ.

В 28-и субъектах Российской Федерации доля занятых в неформальном секторе от общей численности занятого населения варьирует в пределах от 10 до 20%. В данную группу вошла и Ульяновская область. Для 33-х субъектов степень вовлеченности занятого населения в неформальный сектор составляет от 20 до 30%, еще для 11-и субъектов – от 30 до 40%.

Высокой уровень вовлеченности занятых в неформальный сектор, пре­вышающий 40% занятых, сложился в 6-и субъектах Российской Федерации (Кабардино-Балкарская Республика, Республика Алтай, Республика Даге­стан, Республика Ингушетия, Республика Крым, Чеченская Республика). Наивысшая величина доли неформальной занятости достигнута в Чеченской Республике – 62,1% от общей численности занятых в 2019 г., что превышает наименьшую степень вовлеченности в неформальный сектор, сложившийся в г. Москва, в 15,5 раза.

В разрезе федеральных округов доля неформально занятых в общей численности занятых меняется в пределах от 13,5% в Центральном феде­ральном округе до 44,6% в Северо-Кавказском федеральном округе, что выше в 3,3 раза. В динамике 2010 – 2019 гг. доля неформально занятых в общей численности занятых возросла в 6-и федеральных округах, в 2-х (в Центральном и Уральском федеральных округах) уменьшилась (рис. 2.15).

Группировка субъектов Российской Федерации по численности заня­тых в неформальном секторе позволила определить существенные различия регионов (табл. 2.29). Так, в 31-м субъекте Российской Федерации численность нефор­мально занятых не превышает 100 тыс. чел. В отдельных регионах число во­влеченных в неформальную занятость составляет не более 20 тыс. чел. – Чукотский автономной округ (только 1,65 тыс. чел.) и Еврейская автономная область (19,1 тыс. чел.). В целом доля субъектов с низким уровнем численно­сти неформально занятых формирует 37,8% общего числа

Рисунок 2.15 – Доля занятых в неформальном секторе в % к общей

занятого населения в разрезе федеральных округов РФ

регионов. Для 24-х регионов число занятых в неформальном секторе экономики в 2019 г. соста­вило от 100 до 200 тыс. чел., что составляет 29,3% от общего числа субъектов Российской Федерации. Еще в 15-и субъектах страны численность вовлечен­ных в неформальную занятость варьирует в пределах от 200 до 300 тыс. чел.

В 12-и субъектах Российской Федерации численность неформально за­нятых превышает 300 тыс. чел., в том числе в 6-и регионах превышает 400 тыс. чел. – Краснодарский край, Московская область, Республика Башкорто­стан, Республика Дагестан, Ростовская область, Ставропольский край. Наивысшая численность занятых в неформальном секторе достигнута в Краснодарском крае – 904,7 тыс. чел., что превышает в совокупности данный показатель по Дальневосточному федеральному округу.

Росстат делит занятых в неформальном секторе на тех, кто работает только в нем, и тех, кто параллельно занят и в формальном секторе тоже. По данным статистической службы следует, что основная доля приходится на первую группу: из 14,8 млн. чел. неформально занятых в 2019 г. 13,8 млн. чел. работают только в нем, что составляет 93,2%.

Таблица 2.29

Группировка субъектов Российской Федерации по численности

занятых в неформальном секторе (по данным 2019 г.)

Ранжирование субъектов Российской Федерации по численности заня­тых только в неформальном секторе позволило определить пять групп (табл. 2.30). В первую группу вошло 33 субъекта, где число таких занятых не превышает 100 тыс. чел. Еще в 22-х регионах численности занятых только в

Таблица 2.30

Группировка субъектов Российской Федерации по численности

занятых только в неформальном секторе (по данным 2019 г.)

неформальном секторе колеблется в пределах от 100 до 200 тыс. чел. В Республиках Татарстан и Крым, Чеченской Республике, в Саратовской области число только неформально занятых достигает 400 тыс. чел. Еще в 6-и субъектах (Республика Башкортостан, Ставропольский край, Московская область, Ростовская область, Республика Дагестан, Краснодарский край) число занятых только в неформальном секторе превышает 400 тыс. чел., наибольшая численность таких занятых достигнута в Краснодарском крае (868,6 тыс. чел.).

Таблица 2.31

Группировка субъектов Российской Федерации по численности

занятых в формальном и неформальном секторе (по данным 2019 г.)

Группировка субъектов Российской Федерации по численности заня­тых в формальном и неформальном секторе также определила существенные различия регионов по данному показателю (табл. 2.31). В большей части регионов Рос­сийской Федерации число занятых в обоих секторах не превышает 10 тыс. чел.(57,%), в том числе в 26 субъекта – 5 тыс. чел. Высокая численность за­нятых не только в формальном, но и в неформальном секторе сложилась в 13-и регионах. По данному показателю лидирует Республика Татарстан, где число таких занятых достигло 59,9 тыс. чел. Более 30 тыс. чел. занятых в формальном и неформальном секторах наблюдается в Московской области, Краснодарском и Алтайском краях, г. Москва. 97,9% занятых в неформальном и формальном секторе – занятые с до­полнительной работой в неформальном секторе.

2.3 Оценка занятости сельского населения Ульяновской области

С переходом отечественного сельского хозяйства к новому технологи­ческому укладу и повышением производительности труда сокращение заня­тости в агросфере становится неизбежным. И чтобы сохранить село как под­систему общества, выполняющую не только производственную, но множе­ство других важных общенациональных функций, необходимо более де­тально исследовать занятость сельских территорий, предлагать новые направления привлечения трудовых ресурсов.

Для сельского населения России, так и Ульяновской области, характе­рен более низкий уровень занятости по сравнению с городским населением и это острая проблема сельских территорий. Численность рабочей силы сель­ских территорий России в 2019 году составила 17228 тыс. человек (рис. 2.16).

За анализируемый период наблюдалась устойчивая тенденция снижения дан­ного показателя, в результате численность рабочей силы за шесть лет снизи­лась на 3,7%, или на 665 тыс. человек.

Рисунок 2.16 – Динамика изменения численности рабочей силы сельских

территорий РФ, тыс. чел.

Таблица 2.32

Численность рабочей силы (сельское население)

в трудоспособ­ном возрасте в РФ

Сельские территории являются важнейшим ресурсом области, они об­ладают мощным природным, демографическим, экономическим и историко-культурным потенциалом, который может обеспечить устойчивое многоот­раслевое развитие региона, полную занятость, высокие уровень и качество жизни сельского населения.

На занятость населения в сельской местности влияет ряд сложных и неоднозначных факторов – общая численность трудоспособного населения, развитие отрасли сельского хозяйства, обеспеченность предприятий матери­ально-техническими ресурсами, предпринимательская активность сельских жителей, развитость социальной инфраструктуры и ряд других факторов.

Отношения в сфере занятости сельского населения имеют свои особен­ности, связанные как с состоянием социального развития села, спецификой ведения сельского хозяйства, так и реформированием его хозяйственного ме­ханизма, изменениями структуры, организации производства, ценообразова­ния, земельных отношений, форм собственности и т.д.

Процесс формирования занятости сельского населения непосред­ственно связан с демографической ситуацией, численностью, структу­рой проживающих в сельской местности, их миграцией и изменениями этих показателей в различных районах области.  Основой для формирования предложения рабочей силы на рынке труда выступает население.

Численность населения Ульяновской области на начало 2020 года со­ставляла 1229,8 тыс. человек, из которых 932,7 тыс. человек или 75,8% го­родское население и 297,1 тыс. человек или 24,2% – сельские жители. Это составляет 0,8% от населения страны и 4,2% от населения Приволжского фе­дерального округа. В период с 2014 общая численность населения Ульянов­ской области сократилась на 32,725 тыс. чел., составив 97,7% к уровню ба­зисного года (табл. 2.33).

Таблица 2.33

Динамика численности постоянного населения Ульяновской области

Особенно актуальна проблема сокращения сельского населения, кото­рое в области за шесть лет уменьшилось на 25 тыс. чел. или на 7,8%. Необхо­димо отметить, что население в сельской местности области сокращается бо­лее быстрыми темпами, чем в городе, которое уменьшилось только на 0,8%. То есть, сокращение населения области на 77% связано убылью жителей сельских территорий.

В регионе происходит увеличение доли городского населения в сто­рону снижения доли сельского населения. При этом ежегодные темпы сни­жения численности сельского населения значительно превышают тепы сни­жения городского населения. Такая ситуация характерна для всех регионов Приволжского регионального округа, кроме Самарской области, где увели­чение доли сельского населения составило 0,5 п.п.

Группировка регионов ПФО показала, что в большинстве субъектов доля сельского населения в общей численности населения составляет от 20% до 25%. В эту группу входит и Ульяновская область. В четырех регионах эта доля составляет почти 40% (Республика Мордовия, Чувашская Республика, Республика Башкортостан, Оренбургская область).

Таблица 2.34

Группировка регионов ПФО по доле сельского

населения в общей численности населения, 2019 г.

Сложившаяся тенденция сокращения сельского населения связана как с естественной убылью сельского населения, так и процессами урбанизации. Демографическая ситуация в области остается по-прежнему напряженной, поскольку во всех муниципальных районах и в целом по региону коэффици­ент смертности превалирует над коэффициентом рождаемости.

В период с 2014 по 2019 годы общее число родившихся в сельской местности сократилось на 45,5%, в том числе мужчин – на 46%, женщин – на 45%. Число умерших среди сельского населения также сократилось, но меньшими темпами (на 17,1%), в том числе мужчин – на 18,2%, женщин – на 15,9%. Вследствие сложившихся тенденций наблюдается естественная убыль сельского населения Ульяновской области – 2727 чел. в 2019 году, которая в динамике возросла на 34,4%, в том числе мужчин – на 34,6%, женщин – на 34,2% (табл. 2.35).

Таблица 2.35

Компоненты изменения численности сельского населения

Ульяновской области

Коэффициент смертности, не смотря на его тенденцию снижения, имеет очень высокое значение – 15,8‰. При этом наблюдается снижение ко­эффициента рождаемости с 11,3‰ в 2014 году, до 6,7‰ в 2019 году. Соот­ветственно, естественная убыль населения возросла с 6,3‰ до 9,1‰.

Изменение численности сельского населения происходит и за счет ми­грационной убыли, более 2 тыс. чел ежегодно (- 2,2 тыс. чел. в 2019 году). Только в 2003 году миграционный прирост в сельской местности реги­она бы положительный (+156 чел.), во все последующие годы – отрицатель­ный. В 2019 году миграционная убыль населения составила 2395 чел. Такое состояние характеризует все районы Ульяновской области.

Таблица 2.36

Динамика миграционного прироста населения

в муниципальных образованиях Ульяновской области, 2019 г.

Значительная часть разницы между «прибытием» и «убытием» в сель­ской местности приходится на внутрирегиональную миграцию. Внутренняя миграция населения определяется внутрирегиональными потоками, объемы и направления которых оказывают заметное влияние на перераспределение численности населения районов области (табл. 2.36).

Объем внутрирегиональной миграции населения в 2019 году по срав­нению с 2018 годом увеличился на 11% и составил 28 тыс. человек. Работо­способное и энергичное сельское население мигрирует в города, что приво­дит к обезлюживанию многих сельских территорий, утрате такого нацио­нального института как сельский образ жизни, сельская культура, традиции. Только за 2018 год выбытие трудоспособного сельского населения реги­она выросло на 6,7% до 7,7 тыс. чел., удельный вес его составляет 69,3% от всех выбывших.

Увеличение миграционной убыли населения на сельских территориях характеризуется трудовым аспектом, то есть перемещение населения осу­ществляется в соответствии с потребностями в трудоустройстве и возможно­стями конкретных муниципальных образований предоставить рабочие места по соответствующим направлениям. Особенно это характерно для таких рай­онов, как Карсунский, Майнский, Старомайнский, Сурский, Цильнинский, Чердакинский, когда трудоспособное население ищет работу в других райо­нах области. Наиболее привлекательным для самореализации населения ре­гиона является г. Ульяновск (миграционный прирост составил 918 чел.).

Как положительную тенденцию отмечаем повышение ожидаемой про­должительности жизни сельского населения Ульяновской области с 68,99 до 70,89 лет, в том числе мужчин – с 63,31 до 66,09 лет, женщин – с 75,29 до 76,04 лет.

Демографические процессы являются источником формирования тру­дового потенциала сельских территорий и определяют половозрастную структуру (табл. 2.37).

Таблица 2.37

Динамика возрастного состава сельского трудового

потенциала Ульяновской области

В динамике численность сельского населения в возрасте моложе тру­доспособного уменьшилась с 50,27 до 44,89 тыс. чел., или на 10,7%. Числен­ность трудоспособного населения характеризуется более высокими темпами сокращения: в 2019 г. показатель составил 154,11 тыс. чел., что ниже базис­ного года на 12%. Численность сельского населения старше трудоспособного возраста, напротив, возросла с 96,86 до 98,11 тыс. чел., или на 1,3%. Сло­жившаяся динамика численности сельского населения указывает на его ста­рение, что неблагоприятно отражается на изменении трудового потенциала.

В структуре половозрастного состава сельского трудового потенциала Ульяновской области наибольшая доля приходится на население трудоспо­собного возраста – 51,9% в 2019 году, но наблюдается негативная тенденция его снижения (54,3% в 2014 г.). Снижение доли трудоспособного населения угрожает развитию сельских территорий, прежде всего, с экономической точки зрения: обостряется дефицит кадров для работодателей в сельской местности. И при этом повышается вес населения старше трудоспособного возраста с 30,1% до 33%. Но отметим положительную динамику, за послед­ний год население в трудоспособном возрасте в сельской местности увели­чилось на 488 человек или на 0,3%.

Снижение численности населения, в том числе трудоспособного воз­раста, привело к уменьшению рабочей силы в регионе. А уровень занятости экономически активного сельского населения является индикатором благо­получия развития сельских территорий.

Численность рабочей силы в среднем за 2019 год в возрасте 15 лет и старше по Ульяновской области составила 610,8 тыс. человек, что меньше 2014 года на 6,3% или 40,8 тыс. чел. Уровень участия в рабочей силе (отно­шение численности рабочей силы к общей численности населения данной возрастной группы) составил 58%. В численности рабочей силы 587,9 тысячи классифицировались как занятые экономической деятельностью и 23 тыс. человек – как безработные с применением критериев Международной Орга­низации Труда.

В общей численности рабочей силы в среднем за 2019 год 478,3 тыс. человек, или 78,3% составляют городские жители и 132,6 тыс. человек, или 21,7% составляют сельские жители (табл. 2.38). Сокращение рабочей силы в сельской местности (12,7%) опережает снижение в городской местности (4,3%). Уровень участия в рабочей силе городского населения составил 60,6%, сельского населения только 50,4%.

Таблица 2.38

Состав численности рабочей силы в возрасте 15 лет и старше по

типу поселения (в среднем за год; тыс. чел.)

Численность занятого населения, включая лиц, занятых в домашнем хозяйстве и личном подсобном сельском хозяйстве производством товаров и услуг для реализации, в среднем за 2019 г. составила 587,9 тыс. человек, в том числе в городской местности 463,8 тыс. чел. (78,9%), в сельской – 124,1 тыс. чел. (21,1%).

Значение уровня занятости сельского населения (47,2%) ниже, чем го­родского (58,7%) (рис. 2.17). В динамике уровень занятости сельского населе­ния имеет четкую тенденцию снижения.

Рисунок 2.17 – Уровень занятости в городской и сельской местности, %

Уровень сельской безработицы превосходит городскую, что обуслов­лено спецификой рынка труда в сельской местности. Уровень безработицы сельского населения составил в 2019 году 6,4%, против 3% городского (рис. 2.18). Как положительную тенденцию отмечаем снижение этого уровня в динамике, по сравнению с 2018 годом на 1,1%.

Рисунок 2.18 – Уровень безработицы в городской и сельской местности, %

Оценивая ситуацию на рынке труда по регионам Приволжского Федерального округа, можно отметить, что по уровню безработицы (3,8%), рассчитанному по рекомендациям МОТ, Ульяновская область находилась на 2 месте из 14 регионов, ниже уровень только в республике Татарстан. Уровень регистрируемой безработицы в Ульяновской области составил 0,46%. В 10 муниципальных образованиях области уровень регистрируемой безработицы выше среднеобластного уровня (41,7%). В группу с наиболее высоким уров­нем регистрируемой безработицы входит Радищевский – 0,91% и Барышский район – 0,68%. Самый низкий уровень регистрируемой безработицы в Майнском и Новоспасском районах – 0,15%.

Рисунок 2.19 – Уровень регистрируемой безработицы по районам области

на конец 2019 года

В сельской местности Ульяновской области рынок труда является трудонедостаточным: число вакансий значительно превышает численность зарегистрированных безработных. В 2019 году на 1 безработного приходится 3,54 вакансии в сельском хозяйстве. В отчетном году наблюдается уменьше­ние числа безработных в сельской местности на 10,5% по сравнению с 2018 годом, таким образом, на рынке труда в сельской местности наблюдается не­совпадение интересов работодателей и потенциальных работников.

Структура занятости является объективным индикатором уровня эко­номического развития региона и позволяет судить о стадии развития рынка труда, наличии положительных или негативных процессов в сфере соци­ально-трудовых отношений.

Численность занятых в сельском, лесном хозяйстве, охоте, рыболов­стве, рыбоводстве с 2014 по 2019 годы сократилась на 31,7%, это второй ре­зультат по сокращению. На 66,4% сократилось число занятых деятельностью по операциям с недвижимым имуществом, что скорее всего, объясняется уходом в неформальную занятость, а точнее в самозанятость.

Таблица 2.39

Изменение численности занятых в Ульяновской области по

основным видам экономической деятельности, тыс. чел.

За исследуемый период увеличивалось число занятых в сфере гостеприимства: гостиницах и предприятиях общественного питания, но в последние годы наметилось небольшое снижение. Единственная сфера деятельности, которая показала рост числа занятых – добыча полезных ископаемых (на 4,8% от уровня 2014 г.). Сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство вместе с обрабатывающим производством стали самыми невостребованными видами экономической деятельности Ульяновской области.

Таблица 2.40

Распределение среднегодовой численности занятых по видам

экономической деятельности в Ульяновской области, %

В соответствии с группировками ОКВЭД-2, структура численности ра­ботников по видам экономической деятельности в Ульяновской области (табл. 2.40) показывает, что наиболее массовыми по численности занятых яв­ляются отрасли обрабатывающих производств (21,3% занятых), розничной торговли, ремонта автотранспортных средств, мотоциклов (15,4%), сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство (8,5%), образование (8%).

В динамике наблюдается увеличение удельного веса занятых в обла­сти информации и связи, административности, государственного управления и обеспечение военной безопасности, социального обеспечения, образования, здравоохранения и социальных услуг. При этом снижается в обрабатываю­щих производствах, строительстве, торговле оптовой и розничной. Отмечаем неблагоприятные изменения в структуре занятости региона.

Важной тенденцией является устойчивое сокращение численности ра­ботников в традиционной сфере занятости сельского населения – сельском хозяйстве, как в РФ, так и в Ульяновской области.

Таблица 2.41

Динамика среднегодовой численности занятых в экономике по основному

виду экономической деятельности (ОКВЭД 2) Ульяновской области

В аграрных формированиях Ульяновской области занято 47,2 тыс. чел., что меньше уровня 2014 года на 21,9 тыс. человек или на 31,7%, по отноше­нию к 2018 году занятые сократились на 1 тыс. человек или на 2,1%. Необхо­димо отметить, что темп сокращения трудовых ресурсов в отрасли (31,7%) значительно опережает снижение населения в сельской местности (7,8%) и численность занятых в регионе (6,5%).

Занятые в аграрных формированиях области по виду экономической деятельности «Сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбовод­ство» составляют только 8,5% от всех занятых в регионе и 38% занятых в сельской местности. Последнее значение показателя говорит о резервах тру­довых ресурсов в сельских населенных пунктах. Но привлечь дополнитель­ные трудовые ресурсы в отрасль сельского хозяйства в краткосрочной пер­спективе будет достаточно сложно. Развитие отрасли сельского хозяйства должно происходить на интенсивной основе, за счет эффективного использо­вания имеющегося ресурсного потенциала.

В Ульяновской области в течение анализируемого периода доля сель­ских жителей, занятых в отрасли сельского хозяйства, сократилась на 3,2 п.п., в РФ только на 0,9 п.п.

К занятым в отрасли сельского хозяйства относятся лица, которые ра­ботали в сельскохозяйственных организациях и в организациях по обслужи­ванию сельского хозяйства (различных организационно – правовых форм), в крестьянских (фермерских) хозяйствах, а также занятые индивидуальной трудовой деятельностью без образования юридического лица и занятые в хо­зяйствах населения производством сельскохозяйственной продукции для ре­ализации (табл. 2.42).

Сложной остается обеспеченность рабочей силой сельскохозяйствен­ных предприятий, где наблюдается тенденция сокращения кадров. Числен­ность работников сельскохозяйственных организаций Ульяновской области в динамике уменьшились на 3713 человек (на 36,2%), 2019 году составила уже только 6550 человек, что меньше 2018 года на 976 человек (на 13%). Снижа­ется и численность занятых в личных подсобных хозяйствах – на 18,7 тыс. чел. или на 32,4% по сравнению с 2014 годом.

Таблица 2.42

Численность занятых в аграрных формированиях Ульяновской области

Численность работников крестьянских (фермерских) хозяйств в дина­мике увеличилась с 1285 чел. до 1770 чел. в отчетном году или на 37,7%.

Спецификой формирования многоукладности в сельском хозяйстве яв­лялся отток рабочей силы из общественных хозяйств в личные подсобные хозяйства населения. Сегодня хозяйства населения являются важным аграр­ным формированием, которые почти полностью обеспечивают потребности области картофелем и овощами.

В структуре рабочей силы в личных подсобных хозяйствах населения занято более 80% всех занятых в отрасли, которые обеспечивают себя продуктами питания и производят продукцию для реализации. Удельный вес в динамике этой категории неустойчив, что связано с изменениями статистического учета занятого населения, в отчетном году они занимали 82,4% всех занятых, по отношению к 2014 году их доля снизилась на 0,9% (табл. 2.43).

Численность работников крестьянских (фермерских) хозяйств в дина­мике растет, на что влияет государственная поддержка виде грантов на раз­витие производства. Доля занятых в этих аграрных формированиях повыси­лась на 1,9 процентных пункта, но не смотря на эту положительную дина­мику их удельный вес в структуре занятых в отрасли очень низкий, всего 3,8%.

Таблица 2.43

Структура рабочей силы в аграрных формированиях Ульяновской области

В сельскохозяйственных предприятиях области сегодня занято только 13,9% трудовых ресурсов отрасли, по отношению у 2014 году их доля уменьшилась на 1%, еще более высокими темпами по сравнению с 2015-2016 годами.

Сложившаяся система занятости в сельскохозяйственных предприя­тиях соответствует изменившимся условиям их экономической жизни. Не смотря на не высокий процент занятости работников на сельскохозяйствен­ных предприятиях, именно в этих аграрных формированиях производится наибольшая доля сельскохозяйственной продукции области – около 50%. По­этому эффективное использование рабочей силы в сельскохозяйственных предприятиях напрямую влияет на эффективность всей отрасли сельского хозяйства в регионе.

В современном периоде аграрное производство перестало быть глав­ным источником занятости на сельских территориях. Доля несельскохозяй­ственных видов деятельности в селе в значительной мере росла не из-за рас­ширения абсолютного числа не аграрных рабочих мест, а из-за начавшегося после 1995 года резкого падения занятости в сельском хозяйстве, особенно в сельскохозяйственных организациях.

Оценка влияния региональных сдвигов на изменение численности за­нятых в отраслях Ульяновской области за 2010 – 2019 гг. показала, что общее сокращение работников составило 47,31 тыс. чел. Сокращение численности занятых произошло во всех видах экономической деятельности.

Таблица 2.44

Занятость и компоненты изменения занятости в экономике

Ульяновской области, тыс. чел.

Наиболее высокие темпы сокращения числа занятых под влиянием ре­гиональных изменений произошло в обрабатывающих производствах (на 10,81 тыс. чел.), торговле (на 7,79 тыс. чел.), сельском хозяйстве (на 4,5 тыс. чел.), образовании (на 3,99 тыс. чел.). Менее всего были затронуты деятель­ность в области информации и связи, водоснабжение, водоотведение, организация сбора и утилизации отходов, деятельность по ликвидации за­грязнений, деятельность гостиниц и предприятий общественного питания, деятельность по операциям с недвижимым имуществом, добыча полезных ископаемых.

Оценка отраслевого эффекта в каждом виде экономической деятельно­сти Ульяновской области показала общее сокращение численности занятых на 1,60 тыс. чел. Наибольшее сокращение числа занятых за счет отраслевых изменений сложилось в сельском, лесном хозяйстве, охоте, рыболовстве и рыбоводстве, на 12,15 тыс. чел., что составило 21,2% численности занятых в данной отрасли в 2010 г. В сфере образования за счет отраслевых изменений число занятых уменьшилось на 5,14 тыс. чел. или на 10,1% от численности работников в 2010 г. Незначительное сокращение наблюдается также в сфе­рах обрабатывающих производств, водоснабжения, водоотведения, органи­зации сбора и утилизации отходов, деятельности по ликвидации загрязнений, строительства, деятельности в области здравоохранения и социальных услуг.

Положительное влияние отраслевые изменения оказали на рост чис­ленности занятых в сфере добычи полезных ископаемых (на 0,46 тыс. чел.), обеспечения электрической энергией, газом и паром, кондиционирования воздуха (на 0,26 тыс. чел.), торговли и ремонта автотранспортных средств и мотоциклов (на 6,89 тыс. чел.), транспортировки и хранения (на 1,92 тыс. чел.), деятельности гостиниц и предприятий общественного питания (на 2,25 тыс. чел.), деятельности в области информации и связи (на 1,28 тыс. чел.), деятельности по операциям с недвижимым имуществом (на 0,68 тыс. чел.), других видов деятельности (на 3,71 тыс. чел.). Наибольший рост числа заня­тых за счет областных изменений наблюдается в сфере торговли (на 6,9% от занятых 2010г.) и деятельности гостиниц и организаций общественного пи­тания (на 26,5% от занятых 2010г.).

Областной фактор оказал положительное влияние на изменение чис­ленности занятых в девяти видах экономической деятельности. Наибольшее изменение числа занятых произошло в отрасли сельского хозяйства (на 6,55 тыс. чел.), деятельности по операциям с недвижимым имуществом (на 5,05 тыс. чел.), строительства (на 3,98 тыс. чел.). Неэффективной областная поли­тика оказалась для таких сфер, как торговля (снижение на 12,81 тыс. чел.), обрабатывающие производства (на 8,76 тыс. чел.), транспортировка и хране­ние (на 4,51 тыс. чел.).

В целом, наибольшее влияние на снижение численности занятых в Ульяновской области оказал региональный фактор (влияние 95,6%), отрасле­вой и областной фактор имеют слабое влияние (3,2 и 1,2% соответственно).

Для оценки влияния основных факторов на уровень занятости населе­ния в регионе была использована корреляционно – регрессионная модель. Предложена следующая система факторов (Приложение 6):

Y – уровень занятости, %

Х₁ – численность трудоспособного населения, тыс. человек;

Х₂ – среднедушевые денежные доходы населения, рублей;

Х₃ – среднемесячная заработная плата работников организаций, тыс. рублей;

Х₄ – число малых предприятий;

Х₅ – среднегодовая стоимость основных фондов в расчете на число за­нятых, тыс. рублей;

Х₆ – среднесписочная численность работников на малых предприятиях, тыс. человек;

Х₇ – темп роста инвестиций;

Х₈ – средний размер пенсии в регионе, тыс. рублей;

Х₉ – средняя величина валового регионального продукта в расчете на число занятых, тыс. руб.

Временной период охватывает данные за 2010 – 2019 годы. Наиболее тесные связи в результате корреляционного анализа выяв­лены между следующими факторами (Приложение 7):

Х₁ и Х₂ – численность трудоспособного населения и среднедушевые денежные доходы населения (r = -0,964);

Х₁ и Х₃ – численность трудоспособного населения и среднемесячная заработная плата работников организаций (r = -0,986);

Х₁ и Х₉ – численность трудоспособного населения и средняя величина валового регионального продукта в расчете на число занятых (r = -0,984);

Х₂ и Х₃ – среднедушевые денежные доходы населения и среднемесяч­ная заработная плата работников организаций (r = 0,944);

Х₂ и Х₉ – среднедушевые денежные доходы населения и средняя вели­чина валового регионального продукта в расчете на число занятых (r = 0,952);

Х₃ и Х₉ – среднемесячная заработная плата работников организаций и средняя величина валового регионального продукта в расчете на число заня­тых (r = 0,997).

Теснота связи уровня занятости населения и представленных фактор­ных признаков определена с учетом величины парных коэффициентов кор­реляции (табл. 2.45).

В соответствии со шкалой Чеддока наиболее тесной связью с уровнем занятости населения Ульяновской области характеризуются среднегодовая стоимость основных фондов в расчете на число занятых (rx₅y =-0,686), сред­немесячная заработная плата работников организаций (rx₃y =-0,583), средне­списочная численность работников на малых предприятиях (rx₆y =0,549), средняя величина валового регионального продукта в расчете на число заня­тых (rx₉y =-0,543), численность трудоспособного населения (rx₁y = 0,527). Умеренная связь уровня занятости населения с уровнем развития малого бизнеса (rx₄y = -0,301) и величиной среднедушевых денежных доходов (rx₄y = -0,368). С остальными факторами наблюдается слабая связь.

Таблица 2.45

Величина связи между переменными

Для составления регрессионной модели занятости населения в Улья­новской области использована функциональная возможность «Множествен­ная регрессия» аналитической программы Statistica. В состав факторов уровня занятости населения в регионе включены только те, которые оказы­вают наибольшее влияние. Результаты корреляционно-регрессионного ана­лиза уровня занятости населения представлены на рисунке 2.20.

Рисунок 2.20 – Результаты корреляционно-регрессионного анализа

занятости населения Ульяновской области

В соответствии с представленными результатами корреляционно-ре­грессионного анализа уравнение регрессионной модели занятости населения Ульяновской области имеет следующий вид:

Y = -190,344 + 0,241Х₁ – 1,542Х₃ – 0,016Х₅ + 0,240Х₆ + 0,231Х₉

Уравнение корреляционно-регрессионной модели позволяет сделать вывод о том, что между уровнем занятости населения и факторами Х₁, Х₆, Х₉ наблюдается прямая зависимость и обратная зависимость с факторами Х₃, Х₅.

Уравнение корреляционно-регрессионной модели занятости населения показывает, что при росте численности трудоспособного населения как фак­тора формирования предложения труда на 1 тыс. чел. уровень занятости в ре­гионе повышается на 0,24 п.п. Рост среднесписочной численности работни­ков на малых предприятиях на 1 тыс. чел. также ведет к увеличению уровня занятости населения на 0,24 п.п. Влияние данного фактора на уровень заня­тости обусловлено тем, что за счет малого бизнеса создаются дополнитель­ные рабочие места. При увеличении величины валового регионального про­дукта на одного занятого в экономике на 1 тыс. руб., уровень занятости насе­ления возрастает в среднем на 0,23 п.п. С ростом уровня заработной платы работников организаций и фондовооруженности труда на 1 тыс. руб. заня­тость населения снижается на 1,54 и 0,016 п.п. соответственно. Обратная за­висимость оплаты труда говорит о том, что низкая заработная плата не вы­полняет стимулирующую функцию.

Значимость корреляционно-регрессионного уравнения определим с помощью множественного коэффициента корреляции и коэффициента де­терминации. Значение коэффициента множественной корреляции (R = 0,916) указывает на то, что связь между выбранными факторами и результативным признаком сильная. На долю всех факторов приходится 83,98% вариации уровня занятости населения.

Значимость построенного уравнения множественной регрессии оценим с помощью F-критерия Фишера. Фактическое значение F-критерия (Fфакт = 4,19) превышает табличное (Fтабл = 3,33 при а = 0,05). Поэтому с вероятно­стью 0,95 можно заключить о статистической значимости составленного уравнения множественной регрессии занятости населения Ульяновской обла­сти, которые сформировались под воздействием исследуемых факторов.

В соответствии с бета-коэффициентами существенное влияние на фор­мирование занятости в регионе оказывают средняя величина валового регио­нального продукта на одного занятого, численность трудоспособного населе­ния и среднемесячная заработная плата. Статистически значимым фактором является только величина валового регионального продукта в расчете на число занятого населения.

Снижение доли трудоспособного населения угрожает развитию сель­ских территорий, прежде всего, с экономической точки зрения: обостряется дефицит кадров для работодателей в сельской местности региона. В дина­мике общая численность рабочей силы сельского населения Ульяновской об­ласти уменьшилась на 19,3 тыс. чел. или на 12,7%, в том числе число занятых в сельском хозяйстве, охоте и лесном хозяйстве – с 69,1 до 47,2 тыс. чел., или на 31,7% (рис. 2.21).

Рисунок 2.21 – Динамика сельского населения трудоспособного возраста и численности занятых в сельском хозяйстве

При этом доля рабочей силы в трудоспособном населении в сельской местности снизилась незначительно с 86,8 до 86%. А доля занятых в сель­ском хозяйстве в численности сельского населения трудоспособного возраста уменьшилась более значительно — с 39,5 до 30,6% (табл. 2.46).

Таблица 2.46

Динамика трудоспособного сельского населения Ульяновской области, чел.

Удельный вес рабочей силы, занятой в отрасли сельского хозяйства, охоте и лесном хозяйстве невысокий – 35,6% в 2019 году и в динамике наблюдается неуклонное его снижение (почти на 10 процентных пункта).

Представленные данные еще раз подтверждают вывод о росте несель­скохозяйственной занятости сельских территорий, удельный вес которой со­ставляет почти 65%.

Большинство занятого населения области трудоустроено на предприя­тиях со статусом юридического лица и в динамике эта численность занятых растет (табл. 2.47). Другие виды занятости по месту основной работы имеют тенденцию снижения, более заметное сокращение занятых в собственном до­машнем хозяйстве по производству продукции сельского, лесного хозяйства, охоты и рыболовства для продажи или обмена – на 53,9% или на 9,6 тыс. чел.

Таблица 2.47

Численность занятых по месту основной работы в регионе, тыс. чел.

В Ульяновской области численность занятых в неформальном секторе составила 115 тыс. чел. в 2019 году, за пять лет уменьшилась на 20,1%. Доля занятых в неформальном секторе составляет 19,5% от общей численности за­нятого населения области. Структурный анализ показал, что большая часть данной категории населения сосредоточена только в неформальном секторе (92,2%), оставшиеся 7,8% — в неформальном и формальном секторах.

Структурная перестройка экономики отразилась на снижении занято­сти в аграрной сфере, которая является одним из показателей экономиче­ского развития региона в целом. Неблагоприятная демографическая ситуа­ция, сокращение трудоспособного населения, особенно молодежи, осложняет положение с трудовыми кадрами на селе. Накопившиеся производственные и социальные проблемы вызывают интенсивный отток работников сельских территорий. Это вызывает необходимость детального анализа факторов, ока­зывающих влияние на тенденцию, которая в настоящее время сложилась на рынке труда сельских жителей.

При сокращении занятых в регионе, в отрасли сельского хозяйства важным признаком и индикатором роста и состояния производства является повышение производительности труда. Уровень производительности труда является одним из основных факторов различия в уровнях экономического развития регионов, сельскохозяйственных предприятий, муниципальных районов. Динамика производительности труда во многом определяет и темпы их экономического роста, выступает фактором развития отрасли и сельских территорий.

Уровень производительности труда в Ульяновской области по сравне­нию с 2014 годов вырос на 40,3%, составив 630 тыс. руб. (ВРП в расчете на 1 занятого).

Рисунок 2.22 – Динамика уровня производительности труда

в Ульяновской области, тыс. руб.

Индекс производительности труда в отрасли сельского хозяйства всех сельскохозяйственных производителей Ульяновской области имеет неустой­чивую тенденцию. В 2014-2016 значение индекса было высокое, в 2017 году он снизился до 105, в 2018 году – до 98,7. В отчетном году он вырос до 106,7. Снижение показателя за анализируемый период составило 4,1 процентных пункта, по отношению к предшествующему году рост составил 8 процентных пункта (табл. 2.48).

Таблица 2.48

Динамика производительности труда в отрасли сельского хозяйства

Ульяновской области

Более качественным показателем оценки эффективности труда явля­ется уровень производительности труда. В 2019 году производительность труда в отрасли сельского хозяйства региона по всем аграрным формирова­ниям составила 920,2 тыс. руб. на 1 занятого, что в 2,2 раза больше уровня 2014 года и на 17,1% предшествующего года.

Рост объема продукции сельского хозяйства, сопровождаемый сниже­нием численности занятого населения в аграрном секторе, позволяет сделать вывод, что в данном секторе экономики происходит переход на инновацион­ные модели управления и организации производства, вызывающие ключевые трансформации сельского рынка труда, а высвобождение излишней рабочей силы является закономерным и прогрессивным процессом. Нивелировать негативные последствия сокращения занятости возможно за счет развития условий для самозанятости сельского населения, развития малых форм хо­зяйствования, альтернативной занятости.

Всесторонняя диверсификация сельской экономики, поддержка фер­мерства и альтернативных форм занятости и самозанятости на селе позво­ляют сгладить негативные тенденции снижения общего уровня занятости и получить дополнительный доход.

Данные направления обозначены в стратегии устойчивого развития сельских территорий: улучшение демографической ситуации, обеспечение условий для развития и диверсификации сельской экономики, сочетание крупного и малого агробизнеса, развитие кооперации, стимулирование не­сельскохозяйственной занятости, включая сельский туризм, формирование экспортного потенциала в АПК, развитие органического земледелия.

Состояние рынка труда сельской территории, ее кадровый потенциал, уровень занятости и безработицы во многом определяют уровень доходов сельского населения, его материальное благосостояние и оказывают влияние на ее экономическое развитие, и с другой стороны, уровень доходов сельских жителей является существенным фактором формирования занятости сель­ских территорий.

Заработная плата работников в отрасли сельского хозяйства Ульянов­ской области в 2019 году составила 22890 рублей (рис. 2.23), ее уровень по сравнению с 2014 годом вырос на 9,5 тыс. руб. или на 70,3%. За этот же период заработная плата в среднем по экономике региона повысилась на 9,4 тыс. руб. или только на 44,2%.

Рисунок 2.23 – Уровень среднемесячной заработной платы работников

Ульяновской области

Оплата труда в аграрном производстве составляет 74,6% от средней по экономике, но отметим, что в последние годы разрыв в уровне заработной платы незначительно, но сокращается (в 2018 году – 63,5%).

Низкий уровень заработной платы работников отрасли сельского хо­зяйства не заинтересовывает в привлечении дополнительной рабочей силы и объективно способствует поиску других источников доходов. О низком уровне заработной платы работников отрасли говорят и данные, представ­ленные в таблице 2.49.

Таблица 2.49

Численность работников организаций по размерам начисленной

заработной платы (в пересчете на величину прожиточного минимума трудоспособного населения) в Ульяновской области

(по данным выборочного обследования за апрель 2019 г., %)

Величина прожиточного уровня обеспечивает работающим всего лишь минимум их потребностей. Заработная плата 3,8% занятых в сельском хозяй­стве не дотягивала до величины прожиточного уровня, принятого по области. Основная доля работников отрасли (44,2%) получает от 1 до 2 прожиточных минимумов. Высокий уровень заработной платы у 3,4% работников отрасли (по области таких работников 9,5%). Динамика экономического неравенства свидетельствует, что процессы дифференциации населения по доходам от за­работной платы продолжает углубляться.

Во всех муниципальных районах региона уровень заработной планы ниже среднемесячной по области (30,7 тыс. руб.), кроме Чердаклинского района (33,8 тыс. руб.). Изменяется оплата труда от 20,7 тыс. руб. в Старо­кулаткинском районе до 33,8 тыс. руб. в Чердаклинском районе.

Группировка муниципальных районов по уровню заработной платы показала, что в одиннадцати районах области уровень оплаты почти на 20% ниже среднего значения (табл. 2.50). В пяти районах области заработная плата отклоняется до 18 — 12% от областного уровня, в четырех районах – в преде­лах 10%.

Таблица 2.50

Группировка муниципальных районов по уровню заработной платы, 2019 г.

На низкий уровень заработной платы в муниципальных образованиях области влияет и оплата труда сельскохозяйственных работников. Более вы­сокий уровень оплаты труда в отрасли сельского хозяйства наблюдаем в Те­реньгульском районе – 28,2 тыс. руб., Новоспасском – 27,2 тыс. руб., Карсун­ском – 27,1 тыс. руб. Низким уровнем заработной платы характеризуются сельскохозяйственные предприятия Инзенского района (11,5 тыс. руб.). Рост заработной платы наблюдается во всех сельскохозяйственных предприятиях муниципальных районов, за пять лет она повысилась более чем в 2 раза в Карсунском, Николаевском, Новоспасском районах. Не смотря на повыше­ние уровня оплаты труда, она остается низкой, что доказывает недооценку значимости сельского труда. В сельском хозяйстве в настоящее время зара­ботная плата в необходимой степени не выполняет ни воспроизводственной, ни стимулирующей функции. Это обстоятельство подталкивает работающих на поиск дополнительной работы. Трудоспособное население ищет дополни­тельные источники доходов в виде вторичной или неформальной занятости.

Таблица 2.51

Динамика среднемесячной оплаты труда работников в муниципальных

районах и сельскохозяйственных предприятиях Ульяновской области,

тыс. руб.

Доля заработной платы работников сельскохозяйственных предприя­тий в среднем уровне по муниципальным районам изменяется от 44,7% в Павловском районе до 118,5% в Тереньгульском районе (рис. 2.24).

Группировка муниципальных районов по доле заработной платы работ­ников сельскохозяйственных предприятий в среднем уровне по району за2019 год показала, что в трех районах области их доля составляет до 60%. Большинство районов относятся к группе с долей заработной платы от

Рисунок 2.24 – Доля заработной платы работников сельскохозяйственных

предприятий в среднем уровне по муниципальным районам, %

60 до 80%. В Сурском, Карсунском, Тереньгульском районах труд работников сельскохозяйственных предприятий оценивается выше среднерайонного уровня (табл. 2.52).

Таблица 2.52

Группировка муниципальных районов по доле заработной платы работников

сельскохозяйственных предприятий в среднем уровне по району, 2019 г.

Рост доходов как сельхозпредприятий, так и населения муниципальных районов – это рост налоговых поступлений и, значит, возможности для соци­ального развития территории, повышения уровня жизни на этой территории, что создает предпосылки для привлечения квалифицированной рабочей силы.

Не только сельское хозяйство является видом экономической деятель­ности на селе, приносящий доход. Личные подсобные хозяйства, малые формы хозяйствования становится все более востребованным источником дохода для сельского населения. Сельское население имеет значительно более диверсифицированные источники доходов, чем горожане: если в целом по стране только один источник дохода указывают более 55% граждан, то в сельской местности эта доля составляет менее 35%.

Сельскохозяйственная перепись показала, что 99,4% сельских жителей ведут личные подсобные хозяйства для самообеспечения себя продоволь­ствием, для 13,1% ЛПХ являются дополнительным источником доходов, и для 284 хозяйств такая деятельность является основным источником получе­ния денежных средств (табл. 2.53).

Таблица 2.53

Распределение личных подсобных хозяйств по цели производства

сельскохозяйственной продукции в Ульяновской области

Группировка муниципальных районов по доле личных подсобных хо­зяйств, цель которых дополнительный источник денежных средств показала, что в экономически развитых районах (Ульяновский, Чердаклинский) эта доля самая низкая (1,1 – 3,7%). В девяти муниципальных районах более 15% личных подсобных хозяйств являются дополнительным источником доходов. Больше всего таких ЛПХ в Старокулаткинском районе – 32,9% (табл. 2.54).

Таблица 2.54

Группировка муниципальных районов по доли личных подсобных хозяйств по цели производства (дополнительный источник денежных средств)

Сельское население отличается более низким уровнем предприни­мательской активности или возможностями для предпринимательства, чем городское население: доля работающих по найму в селе выше, чем в городе. Самая значительная доля сельского населения, работающего не по найму, – в торговле и сфере услуг. Уровень самозанятости в сельском, лесном и рыбном хозяйстве несколько выше, чем в других видах экономиче­ской деятельности в селе (5–7%), в остальных сферах деятельности абсо­лютно преобладает работа по найму.

Население в рассмотренных 25341 ЛПХ является занятым в сельском хозяйстве, однако оно не зарегистрировано как фермеры (предприниматели). Такие хозяйства не позволяют рассматривать их как рыночно ориентирован­ные, в своем большинстве они являются подсобными, направленными на поддержку семейного бюджета в условиях низкой заработной платы в других сферах занятости (или отсутствия этой занятости вообще).

Источником дохода является и занятость в малом бизнесе. Используя данные сплошного обследования малого бизнеса сельских территорий (2010г., 2015г.), установим степень влияния занятости на уровень заработной платы работников малых предприя­тий. Для исследования в качестве факторов взяты следующие показатели:

Y – средний уровень заработной платы работников малых предприя­тий, руб.

Х₁ – число малых предприятий сельского хозяйства, охоты и лесного хозяйства;

Х₂ – число малых предприятий рыболовства, рыбоводства;

Х₃ – число малых предприятий по добыче полезных ископаемых;

Х₄ – число малых предприятий по производству пищевых продуктов, включая напитки, и табака;

Х₅ – число малых предприятий по текстильному и швейному производ­ству;

Х₆ – число малых предприятий по производству кожи, изделий из кожи и производству обуви;

Х₇ – число малых предприятий по обработке древесины и производству изделий из дерева;

Х₈ – число малых предприятий целлюлозно-бумажного производства, издательской и полиграфической деятельности;

Х₉ – число малых предприятий по производству кокса и нефтепродук­тов;

Х₁₀ – число малых предприятий химического производства;

Х₁₁ – число малых предприятий по производству резиновых и пласт­массовых изделий;

Х₁₂ – число малых предприятий по производству прочих неметалличе­ских минеральных продуктов;

Х₁₃ – число малых предприятий металлургического производства и производство готовых металлических изделий;

Х₁₄ – число малых предприятий по производству машин и оборудова­ния;

Х₁₅ – число малых предприятий по производству электрооборудования, электронного и оптического оборудования;

Х₁₆ – число малых предприятий по производству транспортных средств и оборудования;

Х₁₇ – число малых предприятий по прочим видам обрабатывающих производств;

Х₁₈ – число малых по производству и распределению электроэнергии, газа и воды;

Х₁₉ – число малых предприятий строительства;

Х₂₀ – число малых предприятий торговли автотранспортными сред­ствами и мотоциклами, их технического обслуживания и ремонта;

Х₂₁ – число малых предприятий оптовой торговли, включая торговлю через агентов;

Х₂₂ – число малых предприятий розничной торговли, ремонта бытовых изделий и предметов личного пользования;

Х₂₃ – число малых предприятий гостиничного и ресторанного бизнеса;

Х₂₄ – число малых предприятий транспорта и связи;

Х₂₅ – число малых предприятий финансовой деятельности;

Х₂₆ – число малых предприятий по операциям с недвижимым имуще­ством, аренды и предоставления услуг;

Х₂₇ – число малых предприятий образования;

Х₂₈ – число малых предприятий здравоохранения и предоставления со­циальных услуг;

Х₂₉ – число малых предприятий по предоставлению прочих комму­нальных, социальных и персональных услуг.

Теснота связи уровня заработной платы работников малых предприя­тий и представленных факторных признаков определена с учетом величины парных коэффициентов корреляции (табл. 2.55).

Таблица 2.55

Величина связи между переменными

В 2010 году в соответствии со шкалой Чеддока наиболее тесной связью с уровнем заработной платы работников малых предприятий сельских терри­торий характеризуется число малых предприятий финансовой деятельности (rx₂₅y = 0,631) и предприятий по операциям с недвижимым имуществом, аренды и предоставления услуг (rx₂₆y = 0,562). Умеренная связь результатив­ного признака сложилась с числом малых предприятий рыболовства, рыбо­водства; по производству пищевых продуктов, включая напитки, и табака; целлюлозно-бумажного производства, издательской и полиграфической дея­тельности; химического производства; по производству прочих неметалличе­ских минеральных продуктов; металлургического производства и производ­ство готовых металлических изделий; по производству машин и оборудова­ния; по производству транспортных средств и оборудования; оптовой тор­говли, включая торговлю через агентов; транспорта и связи; по предоставле­нию прочих коммунальных, социальных и персональных услуг.

В 2015 году наиболее тесной связью с уровнем заработной платы ра­ботников малых предприятий характеризуется число малых предприятий финансовой деятельности (rx₂₅y = 0,639), по производству резиновых и пластмассовых изделий (rx₁₁y = 0,508) и производству прочих неметалличе­ских минеральных продуктов (rx₁₂y = 0,577). Умеренная связь результатив­ного признака сложилась также с числом малых предприятий в регионе, за­нятых рыболовством и рыбоводством; добычей полезных ископаемых; про­изводством пищевых продуктов, включая напитки, и табака; целлюлозно-бу­мажным производством, издательской и полиграфической деятельностью; химическим производством; металлургическим производством и производ­ством готовых металлических изделий; производством транспортных средств и оборудования; прочими видам обрабатывающих производств; предприятий транспорта и связи; образования. С остальными факторами наблюдается сла­бая связь.

На основе исследования связи переменных в регрессионные модели включены признаки, имеющие наибольшую связь с результативным призна­ком: 2010 г. – Рисунок 2.25, 2015 г. – Рисунок 2.26.

В соответствии с представленными результатами корреляционно-ре­грессионного анализа уравнение регрессионной модели заработной платы

Рисунок 2.25 – Результаты корреляционно-регрессионного анализа уровня заработной платы работников малых предприятий сельских террито­рий

Ульяновской области по данным сплошного наблюдения 2010 года

Рисунок 2.26 – Результаты корреляционно-регрессионного анализа уровня заработной платы работников малых предприятий сельских террито­рий

Ульяновской области по данным сплошного наблюдения 2015 года

работников малых предприятий сельских территорий имеет следующий вид:

Y ₂₀₁₀ = 5842,90 + 1109,17Х₂₅ + 59,49Х₂₆

Y₂₀₁₅ = 10046,15 + 574,95Х₁₁ + 344,89Х₁₂ + 1230,79Х₂₅

Уравнение корреляционно-регрессионной модели позволяет сделать вывод о том, что между уровнем заработной платы работников малых пред­приятий сельских территорий и выбранными факторами наблюдается прямая зависимость.

Значимость корреляционно-регрессионного уравнения определим с помощью множественного коэффициента корреляции и коэффициента де­терминации. Значение коэффициента множественной корреляции (R₂₀₁₀ = 0,714; R₂₀₁₅ = 0,715) указывает на то, что связь между выбранными факто­рами и результативным признаком сильная. На долю всех факторов прихо­дится 51,1% вариации уровня заработной платы работников малых предпри­ятий сельских территорий.

Значимость построенного уравнения множественной регрессии оценим с помощью F-критерия Фишера. Фактическое значение F-критерия (Fфакт₂₀₁₀ = 9,37; Fфакт₂₀₁₅ = 5,93) превышает табличное (Fтабл₂₀₁₀ = 3,47; Fтабл₂₀₁₅ = 3,07 при а = 0,05). Поэтому с вероятностью 0,95 можно заключить о стати­стической значимости составленного уравнения множественной регрессии заработной платы работников малых предприятий сельских территорий, ко­торые сформировались под воздействием исследуемых факторов.

Оценка стандартизированных коэффициентов корреляции показывает, что из всех факторов, включенных в модель, наибольшее влияние оказывает число малых предприятий финансовой деятельности.

2.4 Занятость населения муниципальных районов

Ульяновской области

Сельские территории Ульяновской области являются важнейшим ре­сурсом региона, они обладают мощным природным, демографическим, эко­номическим и историко-культурным потенциалом, который при более пол­ном, рациональном и эффективном использовании может обеспечить устой­чивое многоотраслевое развитие, полную занятость, высокие уровень и каче­ство жизни сельского населения.

По данным территориального органа Росстата в Ульяновской области насчитывается 112 сельских поселения, это 67% от общего количества муни­ципальных образований области, которые расположены в 21 муниципальном районе.

В разрезе муниципальных образований уменьшение численности по­стоянного населения происходит по всем районам Ульяновской области (табл. 2.56). Почти на 10% сократилось население в Старокулаткинском и Вешкайм­ском районах. В пределах 6 — 9% уменьшение населения наблюда­ется в 13 муниципальных образованиях Ульяновской области. Наименьшими темпами уменьшения численности постоянного населения характеризуются Ульяновский, Новоспасский и Чердаклинский районы – 2,4%, 2,3% и 1,9% соответственно.

Таблица 2.56

Численность населения в разрезе муниципальных образований

Ульяновской области на 01.01, тыс. чел.

Более высокими темпами отмечаем снижение сельского населения в муниципальных районах (табл. 2.57). Наиболее высокими темпами сокращения числен­ности сельского населения характеризуются Старокулаткинский (на 13,3%), Инзенский (11,5%), Базарносызганский (на 10,4%), Сурский (10,5%) районы. Низкие темпы сокращения численности сельского населения, не превышаю­щие 5%, сложились в Новоспасском (на 4,7%), Ульяновском (4%) и Черда­клинском (на 2%) районах, что обусловлено социально-экономическим раз­витием муниципальных образований.

Таблица 2.57

Численность сельского население муниципальных образований

Ульяновской области на 01.01, чел.

Ранжирование муниципальных районов по численности сельского населения позволило выделить шесть групп (табл. 2.58). В группу с наимень­шей численностью сельского населения вошел Базарносызганский район. Еще семь районов характеризуются численностью сельского населения в пределах от 5 до 10 тыс. чел. В восьми муниципальных районах численность населения, проживающего в сельской местности, не превышает 15 тыс. чел. В шести муниципальных образованиях численность сельского населения свыше 15 тыс. чел. Наибольшая численность сельского населения сформиро­вана в Ульяновском и Чердаклинском районах (свыше 25 тыс. чел.), что обу­словлено не только развитым социально-экономическим положением данных территорий, но и близостью к областному городу.

Таблица 2.58

Группировка муниципальных районов по численности

сельского населения

Представленные изменения влияют на долю сельского населения в му­ниципальных образованиях Ульяновской области, которая по районам обла­сти изменяется от 33,1% в Инзенском муниципальном образовании до 100% в Новомалыклинском (рис. 2.27).

Рисунок 2.27 – Доля сельского населения в общей численности

населения на 01.01.2020, %

Группировка районов по доле сельского населения в общей численности показала, что наименьший уровень показателя сложился в г. Ульяновск, г. Но­воульяновск, г. Димитровград, что вполне объяснимо (табл. 2.59).

Таблица 2.59

Группировка муниципальных районов по доле сельского

населения в общей численности населения, 2019 г.

Высокой до­лей сельского населения в общей численности, проживающих на территории муниципального образования характеризуются Тереньгульский, Чердаклинский, Николаевский, Цильнинский районы.

В динамике 2015 – 2019 гг. доля численности населения трудоспособ­ного возраста в Ульяновской области уменьшилась с 56,6 до 54,7%, или на 1,9 п.п. Аналогичная ситуация сложилась по всем муниципальным образова­ниям. При этом наиболее высокий темп сокращения доли населения в трудо­способном возрасте отмечается в Старокулаткинском районе – на 3,5 п.п. Наименьшее изменение данного показателя сложилось в Инзенском районе –на 0,3 п.п. (табл. 2.60).

Высокой долей постоянного населения трудоспособного возраста ха­рактеризуются Барышский, Кузоватовский, Мелекесский, Сенгилеевский районы – соответственно 54,1%, 53,7%, 53,5% и 53,4%. Наименьшая доля

Таблица 2.60

Численность населения в трудоспособном возрасте в Ульяновской области (на 01.01. в % от общей численности населения)

данной категории населения сложилась в Вешкаймском и Карсунском райо­нах – только 49,4%.

Селу нужен гибкий рынок труда, учитывающий разнообразные формы трудоустройства и использования рабочей силы и, соответственно, новые подходы к занятости, формирующейся из потребности в трудовой деятельно­сти всего трудоспособного населения на территории предприятия, учета со­вокупного объема работ и распределения его между всеми желающими по­лучить работу.

Исторически сложилось, что основной сферой приложения труда сель­ских территорий выступала отрасль сельского хозяйства. Но произошедшие изменения в развитии отрасли сказались на снижении численности работни­ков в ней. Во всех муниципальных районах отмечается снижение сельскохо­зяйственной занятости.

Распределение численности занятого населения в отрасли сельского хозяйства по муниципальным районам области представлено в таблице 2.61.

Таблица 2.61

Численность работников в отрасли сельского хозяйства в 2019 году

Группировка районов по численности занятых в сельскохозяйственной отрасли показала, что большинство муниципальных районов (60%) имеют численность работников в отрасли до 500 человек (табл. 2.62). В четырех муниципальных образованиях численность занятых в сельском хозяйстве составляет свыше 900 чел. (Чердаклинский, Кузоватовский, Мелекесский, Цильнинский), в этих районах сосредоточено почти 50% всех занятых производством сельскохозяйственной продукции.

Таблица 2.62

Группировка муниципальных районов по численности занятых в отрасли сельского хозяйства (сельскохозяйственная занятость), 2019 г.

Самая высокая занятость в сельскохозяйственных предприятиях наблюдается в Чердаклинском (820 чел.) и Мелекесском (793 чел.) районах, а самая низкая в Инзенском (53 чел.) и Павловском (67 чел.) районах. Но отме­чаем, что в Павловском районе более развито фермерство, где занято 126 че­ловек. Самая высокая занятость в крестьянско – фермерских хозяйствах сло­жилась в Цильнинском районе (256 чел.), самая низкая – в Старомайнском районе (9 чел.).

На территории региона в последние годы получили развитие потреби­тельские кооперативы, в 2019 году в них было занято 4020 человек или 32,3% всех работников отрасли. Данная занятость развита в Цильнинском, Циль­нинском и Кузоватовском районах.

Как было отмечено, значение занятости населения сельских территорий в сельскохозяйственной отрасли снижается. Доля работников, занятых в от­расли сельского хозяйства колеблется от 1% (Барышский и Инзенский рай­оны) до 15,4% в Цильнинском районе. Группировка районов показала, что в одиннадцати муниципальных районах (более 50%) доля занятых в сельскохо­зяйственной отрасли составляет до 5%. И только в четырех районах ее уро­вень выше 9%.

Таблица 2.63

Группировка муниципальных районов по доле

сельскохозяйственной занятости, 2019 г.

Снижение потребностей сельскохозяйственного рынка труда приводит к сокращению сельскохозяйственной занятости и особенно занятости в кол­лективных хозяйствах. Различие муниципальных районов по занятости в от­расли сельского хозяйства обусловлено социально-экономическим положе­нием данных территорий развитием других видов экономической деятельно­сти.

В настоящее время особое внимание уделяется диверсификации сель­ской экономики, развитию несельскохозяйственных видов деятельности, услуг и на этой основе расширению занятости и повышению доходов сель­ского населения. Диагностика уровня развития несельскохозяйственной сферы деятельности, как одного из факторов устойчивого развития сельских территорий, является весьма важным и актуальным направлением. Это поз­волит проводить ежегодные наблюдения за развитием данной сферы, способ­ствовать разработке мероприятий, направленных на повышение качества и уровня жизни сельского населения, а также улучшению социально-экономи­ческого положения сельских территорий.

Данный подход наиболее полно характеризует состояние несельскохо­зяйственной сферы деятельности на сельских территориях. Так как каждая из видов экономической деятельности может иметь место на сельских террито­риях, явиться сферой для развития малого и среднего бизнеса и способство­вать экономическому росту той или иной территории.

Территориальный орган государственной статистики по Ульяновской области ведет учет занятых по крупным и средним предприятиям по видам экономической деятельности, данные за 2019 год представлены в Приложе­нии 8.

В целом по Ульяновской области в крупных и средних предприятиях занято 247,1 тыс. человек, что составляет 44,7%. В муниципальных районах области на данных предприятиях занято 60,7 тыс. человек или 24,6%.

Во всех муниципальных районах области высокая доля занятости насе­ления в крупных и средних предприятиях по таким видам деятельности, как государственное управление (от 10,2% в Чердаклинском районе до 39,7% в Базарносызганском), образование (от 15,8% в Новоспасском районе до 40,2% в Старомайнском), деятельность в области здравоохранения и социальных услуг (от 7,4% в Чердаклинском районе до 33,7% в Ульяновском).

В зависимости от географического расположения районов, природных ресурсов, производственных мощностей и других факторов в муниципаль­ных образованиях сформировались особенности занятости в крупных и сред­них предприятиях (табл. 2.64).

Наиболее высокий процент занятого населения районов в таких видах деятельности, как обрабатывающие производства, транспортировка и хране­ние. В других видах деятельности (деятельность гостиниц и предприятий общественного питания, строительство, торговля оптовая и розничная, фи­нансовая и страховая деятельность) доля занятого населения в крупных и средних предприятиях невысокая.

Анализ структуры занятости населения Ульяновской области позволил установить, что снижение среднесписочной численности работников

Таблица 2.64

Наиболее значимые виды деятельности по доле занятости работников

в крупных и средних предприятиях муниципальных районов

крупных и средних предприятий на фоне снижения рабочей силы на протяжении ряда лет не сопровождается ростом численности занятых в малом бизнесе, как в целом по области, так и по муниципальным районам. Численность ин­дивидуальных предпринимателей (малых предприятий) по видам экономиче­ской деятельности по муниципальным образованиям за 2019 год представ­лена в Приложении 9.

Численность индивидуальных предпринимателей (малых предприятий) на сельских территориях (в муниципальных районах) 8016 человек, что со­ставляет 30,2% от областного значения (табл. 2.65). В районах области сосредоточено 88,4% малых предприятий по виду деятельности «сельское хозяйство», треть всех предприятий по виду деятельности «обрабатывающие производства», «транспорт и связь» и «оптовая и розничная торговля; ремонт».

В муниципальных образованиях области 53% предприятий малого биз­неса по виду экономической деятельности «оптовая и розничная торговля; ремонт» (рис. 2.28). По районам занятость в этом бизнесе изменяется от 32,7% в Новомалыклинском районе до 58,9% в Сенгилеевском.

Таблица 2.65

Численность индивидуальных предпринимателей – малых предприятий (включая микропредприятия) по видам экономической деятельности

Рисунок 2.28 – Структура занятости индивидуальных предпринимателей

— малых предприятий в муниципальных районах

Вторым по значимости видом деятельности является «транспорт и связь» (13%). Занятость в этом бизнесе колеблется от 7,6% в Старокулаткинском районе до 15,8% в Павловском.

Не достаточно в сельской местности развивается малый бизнес в сфере услуг (коммунальных, социальных и персональных, операций с недвижимым имуществом, арендой). В этом бизнесе занято 758 предпринимателей или около 10%.

Малый бизнес в сфере услуг более развит в таких муниципальных районах, как Ульяновский (13,2%), Чердаклинский (12%), Майнский (11,2%), Карсунский (11,1%), Новомалыклинский (10,9%), Павловский (10,4%). Ме­нее всего он развит в Базарносызганском районе (3,6%).

Проведенное исследование занятости населения Ульяновской области позволило методически подойти к обоснованию альтернативной занятости. Альтернативная занятость — как занятость сельского населения в трудоспо­собном возрасте несельскохозяйственными видами экономической деятельности, за исключением социальных услуг и государственного и муниципаль­ного управления. Не вся несельскохозяйственная занятость в сельской мест­ности может рассматриваться как альтернативная. Это занятость в сфере социальных услуг — медицине, образовании, социальных службах, а также в государственном и муниципальном управлении. Поэтому эти сектора не сле­дует включать в понятие альтернативной занятости.

В целом по сельским территориям области структура занятости представлена на рисунке 2.29. В соответствии с данным выше определением альтернатив­ными видами деятельности в формальном секторе занято около 70% населе­ния.

Рисунок 2.29 – Структура занятости сельских территорий области

Не претендуя на точность представленных расчетов, тенденция форми­рования альтернативной занятости в муниципальных районах области пред­ставлена в таблице 2.66.

Таблица 2.66

Структура занятости в муниципальных районах Ульяновской области